Мужчина в полный рост (A Man in Full)

Безмерно благодарный автор посвящает этот роман Полу Макхью — яркому, верному в дружбе и неизменно доброжелательному человеку, который спас положение. Если бы не ты, мой дорогой друг, этой книги не было бы.

Автор выражает огромную благодарность Мэку и Мэри Тейлорам, которые открыли ему глаза на чудеса города Атланты и плантаций штата Джорджия, а также предоставили в его распоряжение свои обширные познания и недюжинную интуицию; он никогда не забудет их гостеприимство.

Нижайший поклон автора:

Дженну Уэннеру, невероятно гениальному человеку, который учил эту книгу ходить, пока та не встала твердо на ноги, точно так же, как и книги «Нужная вещь», «Костры амбиций» и «Внезапная атака на форт Брэгг»;

Кейли Вот за ее умение подмечать детали современной американской жизни и за бесценную, как и всегда, помощь;

Томми Фиппсу, который, прогуливаясь с автором по пляжу, всегда умудрялся придумать новый подход к написанию романа и воодушевить им сочинителя.

Джорджу и Нэн Маквэй, давним друзьям автора, которые придумали развязку романа;

Эдди Хейесу, адвокату, который всегда откладывал свои дела по первой же просьбе автора, а просьбы эти случались нередко. Вы были со мной в самое трудное время, адвокат!

Автор нежно обнимает Шейлу, Александру и Томми, благодаря любви которых его работа обрела смысл.

Чарли Крокер, сидя на своей любимой верховой лошади из Теннесси, расправил плечи и глубоко вдохнул… Самое оно… то, что доктор прописал… Чарли с наслаждением ощущал, как под рубашкой вздымается и опадает могучая грудь; ему приятна была мысль о том, что и остальные участники охоты восхищаются его мощным торсом. Все-все: не только семеро гостей, но и шестеро черных слуг, и молодая жена, ехавшая позади, рядом с ламанчскими мулами, которые тянули фургон и повозку с собаками. Он еще поиграл мышцами спины — так красуется павлин или индюк. Жене, Серене, было всего двадцать восемь; ему же недавно перевалило за шестьдесят: макушка облысела, только у висков и на затылке остались седые волосы. Однако Чарли пользовался каждым удобным случаем, чтобы напомнить жене, по какому крепкому проводу, нет, даже кабелю, настоящему кабелю, течет животная энергия его молодости.

Тем временем процессия удалилась от Главного Дома на добрую милю, забравшись в самую глубь, казалось бы, бескрайних полей плантации, поросших колосками бородача. Стоял конец февраля, и уже с восьми утра припекало; ночной туман струйками поднимался от земли, окутывая сосновый лес восхитительной зеленоватой дымкой и окрашивая осоку в рыжевато-золотистый цвет. Чарли снова глубоко вдохнул… До чего же терпкий аромат у травы… а смолистый запах сосен… и этот тяжелый, телесный дух лошадей, мулов, собак… Почему-то именно запах животных напомнил Чарли обо всем том, чего он добился к шестидесяти годам. Плантация Терпмтин! Двадцать девять тысяч акров превосходных угодий на юго-западе Джорджии, с полями, лесами, болотами! И все это, до последней пяди земли, до последнего зверя, все пятьдесят девять лошадей, двадцать два мула и сорок собак, все тридцать шесть строений, а также длинная, не меньше мили, посадочная полоса с топливными насосами и ангаром, — все это было его, кэпа Чарли Крокера. И всем этим он мог распоряжаться так, как только ему заблагорассудится. Что он и делал, стреляя сейчас в своих угодьях перепелов.

Воодушевленный такими мыслями, Чарли обратился к напарнику, Инману Армхольстеру, грузному мужчине с кирпично-красным лицом, ехавшему на полкорпуса впереди, на другой верховой лошади из его, Крокера, конюшен:

— А знаешь, Инман…

Но тот со свойственной ему бесцеремонностью перебил спутника, снова пустившись в скучные рассуждения о приближавшихся выборах на пост мэра Атланты:

— Слушай, Чарли, старик, я, конечно, понимаю — у Джордана этого обаяние, манеры, и говорит парень совсем как белый… Но ведь это ж не значит, что он свой в доску…