Мужчина не для меня. Часть 1

В белом свадебном платье, украшенном россыпью жемчуга по подолу, с многочисленными кружевами и лентами, с длинными темными волосами, заплетенными в замысловатую прическу, Одри Грэхем, дочь Джона Грэхема и моя старшая сестра, сейчас стояла перед алтарем. Она сияла от счастья, глядя на своего жениха, на мужчину, который не принадлежал ей, ни по праву, ни по сердцу. А ведь этот мужчина всегда был моим. С того самого первого дня, когда я увидела его и мое сердце дрогнуло. В тот самый миг я поняла, что это он — мужчина моей мечты. Тот, с кем я хотела бы прожить всю свою жизнь, с кем бы могла встретить рассвет своей юности и проводить закат, после долгих лет совместной жизни! И все было хорошо и прекрасно до одного определенного момента… До того дня, когда мой отец решил, что мы не подходим друг другу.

— Этот мужчина не для тебя, Мейгрид, — сказал тогда он и все полетело к чертям. Отец сделал свой выбор, и теперь Одри, а не я, стояла рядом с самым прекрасным человеком на свете и давала ему обет верности и любви. Она, а не я, смотрела в его синие глаза и расплывалась в улыбке, предвкушая, когда он накроет ее губы поцелуем. Я же находилась за их спинами в толпе гостей и сжимала руки в кулаки, сдерживая растущий гнев и дикую, ни с чем не сравнимую жгучую ревность.

«Не для меня, говорите! А вот это мы еще посмотрим!» — думала я зло и при этом понимала, что теперь между нами стена. Он — моя мечта, мой мужчина — стал мужем старшей сестры… Вот только разве меня когда-то могло что-то остановить, если я решилась, то упрямо шла к своей цели.

«На войне и в любви все средства хороши!» — твердила я себе.

Храм, в котором проходило венчание, располагался на границе между двумя соседними имениями, одно из которых принадлежало моей семье, а второе — семье жениха. Здание оказалось не способно вместить всех гостей и часть приглашенных стояли в входа и даже на ступенях, ведущих в храм. Уже после, когда церемония закончится, они смогут поприветствовать молодых и поздравить их с началом общей семейной жизни. Я смотрела на умиленные лица родителей моего любимого. Они, как и мой отец, по всей видимости, считали, что Одри — лучший выбор для сына. Все против меня. Все до единого, даже моя кормилица, не устававшая твердить мне, что не с моим характером составить счастье наследнику лорда Болтона.

Но вот молодые скрепили свой брак кольцами и легким поцелуем от которого мне захотелось взвыть и ринутся на родную сестру, чтобы выцарапать ей глаза. Я зажмурилась, сдерживаясь. Звон колоколов, раздавшийся в тишине, показался мне оглушительным. Больно ударил по ушам, заставив слезы брызнуть из глаз. Все кончено. Теперь они муж и жена! Сердце сдалось от боли, обливаясь кровью.

— Милая Мэй! — как только Одри оказалась рядом? Я не успела заметить! — Не плачь! — продолжила она и обняла меня. — Ты радуешься моему счастью, я чувствую это и спасибо тебе за все! — сестра поцеловала меня в щеку своими губами. Теми самыми губами, которыми минуту назад целовала моего мужчину. Ненависть волной поднялась в моей груди. Я заставила себя улыбнуться и, думаю, что улыбка эта вряд ли получилась искренней и радостной, да только Одри уже не видела мой оскал. Она уже обнимала родителей мужа, пока я стояла, глядя на него.

Глаза в глаза. Так, что мир словно погас для всех кроме нас. Пропали все звуки и все люди, наполнившие храм. Остались только он и я.

«Как ты мог?» — спрашивали с горечью мои глаза.

«Прости!» — ответили его.

Я понимала… даже больше — пыталась понять…. Мы оба оказались не властны над своей судьбой. Его заставил король. Этот брак был выгоден Его Величеству. Чем именно, я пока не знала, да и, честно признаться, не хотела знать. Что мне было за дело до государственных проблем? Я думала только о том, что мой отец и король сломали мою жизнь, разрушили ее, решив за нас и приказав состряпать этот нелепый брак.

Он и Одри! Немыслимо! Они ведь такие разные! Моя сестричка, болезненное слабое создание, вечно витающее в облаках. Та, что предпочитает вольному ветру и быстрой езде верхом, убивать время, сидя с книгой у камина и читать эту слезливую чушь для таких же наивных дурочек, как и она сама. И как только у моего отца могли родится две настолько разные дочери — эта мысль принадлежала не мне. Как-то давно я подслушала ее из разговора отцовских друзей и теперь была полностью согласна с этим утверждением. Но считалось, что я похожа на отца, а Одри — на мать, которой уже не было с нами. Мама умерла, когда мне исполнился едва ли год, и я совсем не помнила ее, но по словам отца моя сестра была точной копией Кэтрин Грэхем, урожденной леди Милтон.

Я потянулась к мужчине с братским поцелуем. Его губы обожгли мою щеку. Захотелось обвить руками его шею и поставить лицо, чтобы он снова поцеловал меня, но уже там, где хотела я. Кожа горела от невинного прикосновения. Я склонилась к уху мужчины и шепнула:

— Через полчаса у оранжереи! — и тут же отстранилась, как ни в чем не бывало.