Мустанг

Моей жене Джэнн. Последней, которая и останется единственной

Летним днем 1939 года в одном из парков Детройта Лорен Хардеман, уже с год как переваливший на седьмой десяток, встретился с восьмилетним Анджело Перино. Сиделка везла Хардемана в инвалидном кресле по аллеям парка. Анджело изо всех сил жал на педали детского автомобиля, уменьшенной копии «бугатти», который дедушка специально заказал для него в Италии.

Лорен Хардеман обратил внимание, что технические характеристики автомобиля оставляют желать лучшего: на подъеме мальчик при всех его стараниях не мог развить нужную скорость. Лорен сказал, что это можно поправить, и нарисовал в блокноте схему коробки скоростей для автомобиля мальчика.

Анджело понятия не имел, что перед ним высшее должностное лицо «Вифлеем моторс», четвертой по значению компании, изготавливающей автомобили. Лорен Хардеман создал эту компанию, он же и правил в ней железной рукой. Лорен прошел тот же путь, что и Генри Форд: талантливый мастеровой, собственными руками, не имея инженерного образования, собравший свой первый автомобиль, затем, не имея навыков менеджмента, организовавший компанию по производству автомобилей. Напоминал он Генри Форда и характером, ему тоже были свойственны уверенность в себе, нетерпимость к оппонентам и капризность.

Этот каприз Лорена Хардемана стоил компании одиннадцать тысяч долларов, потраченных на переплетение цепей, звездочек и рычагов, что позволило увеличить мощность и скорость автомобиля маленького Анджело.

Шли годы, здоровье Лорена Хардемана ухудшалось, а в душе копилась горечь. Его единственный сын оказался неудачником. Не оправдал надежд и единственный внук. Мир различал Хардеманов по номерам: Номер Один, Номер Два и Номер Три. Номер Один никогда не верил, что Номеру Два и Номеру Три хватит сил и ума управлять его компанией.

Анджело Перино, как и Номера Один, больше всего в жизни интересовали женщины и автомобили. Он проектировал автомобили, строил их, участвовал в гонках. Как и Номер Один, Анджело всегда добивался желаемого. Поначалу он хотел стать гонщиком. В 1963 году Перино уже занимал вторую строчку в классификации пилотов, участвующих в гонках серии «Гран-при», и наверняка стал бы первым, если бы в Себринге не врезался в стену ограждения. Он мог бы погибнуть, но отделался переломами и обожженным лицом.

Номер Один разработал коробку передач для педального автомобиля Анджело от скуки. Ему хотелось что-то делать, строить, творить. Знаменитый «сандансер», модель, которая принесла известность «Вифлеем моторс», относился к классу семейных автомобилей. В 1969 году Лорен Хардеман решил построить спортивную машину. Он пообещал своей правнучке-подростку Элизабет Хардеман, что назовет машину в ее честь — «бетси». Правнучка не очень-то ему поверила.

Чтобы спроектировать и построить «бетси», Номер Один обратился к Анджело Перино, человеку, которому он мог доверять. Анджело был не только автогонщиком, но и автомобильным инженером. Номер Один приказал Перино сделать пластическую операцию, заявив, что не потерпит в руководстве компании человека с физиономией киномонстра. Анджело согласился, операцию сделали в Швейцарии. Затем по указанию Номера Один Анджело приехал в Детройт, где получил все необходимые полномочия и средства для создания «бетси».

Но возникли проблемы. Номер Два давно умер, а Номер Три полагал, что будущее «Вифлеем моторс» — не автомобили, а бытовая техника, и пытался настоять на своем. Он вступил в борьбу с Номером Один, используя не только законные методы. Номер Три не желал допустить, чтобы какой-то итальяшка, внук мафиози-бутлегера, заправлял в семейной компании Хардеманов. Он зашел так далеко, что приказал бандитам избить Анджело.

Но и Анджело Перино не привык уступать. Кулаки бандитов не испугали его, а разозлили. На собрании акционеров он нанес поражение Номеру Три и сохранил контроль над компанией в руках Номера Один.

Однако Номер Один воспринял победу Анджело без восторга. Он не желал унижения своего внука. Семья есть семья, родственные узы — не просто слова. Старик уволил Анджело и запретил ему появляться на территории, принадлежащей компании.

Но фатальная связь Анджело Перино и семьи Хардеман на этом не оборвалась.

Отец Анджело, доктор Джон Перино, поднял бокал темно-красного вина, итальянского красного, как называли его Хардеманы. Он оглядел всех присутствующих, на секунду задержал взгляд на кастрюле со спагетти на сервировочном столике. Остальные поняли намек и тоже подняли бокалы: мать Анджело — Дженни Перино, Анджело и Синди Моррис.

— За светлое будущее для тебя и Синди, Анджело. Я благодарю Господа, что старик уволил тебя. Ты и так потерял слишком много времени на Хардеманов. Эту семью только могила исправит. И внук, Лорен Третий, ничем не лучше деда, которого зовут Номером Один.

— Хуже, — поддакнул Анджело, отпив вина. Из-за металлических скоб на левой челюсти ему приходилось цедить вино правым уголком рта. Да и отек губ еще не спал.