Как Муравьишка по докторам разъезжал

— Можно взглянуть, что там, наверху? — спросил Муравьишка. — Погоди немного, — ответила его Мама-Муравьиха, — сначала я сама посмотрю, что там в мире творится.

И она выглянула в отдушину муравейника, но ничего не увидела, так как солнце светило ей прямо в мордашку.

— А теперь я взгляну, что там, наверху!

И малыш пополз через отдушину муравейника.

Муравейник был сооружен под большой елью, солнце уже ярко освещало зеленые ветви, лед под ветвями таял, маленькая льдинка — бух! — и упала вниз в муравейник, сломав одну ножку Муравьишке; он как раз выползал из отдушины.

— Что это было? — спросила Мама-Муравьиха.

— Да ничего особенного! У меня только ножка отвалилась, — застенчиво ответил Муравьенок.

Мама-Муравьиха перепугалась, втащила детеныша обратно через отдушину, сделала пластырь из живицы — жидкой смолы, и стала приклеивать ему смолой ножку. Казалось, все так хорошо сошлось, но, когда Муравьишка попробовал ходить, ножка снова отвалилась.

— Так не годится, ничего не получится, надо ехать к доктору! — решила Мама-Муравьиха. Она сшила мешочек из маленького увядшего ландыша, оставшегося с прошлого года, сунула ножку детеныша в мешочек, взвалила дитя на спину и отправилась в путь.

Муравейник располагался на лесном холме, совсем близко от железной дороги. Мама-Муравьиха знала расписание поездов и подгадала вовремя! Поезд пришел: пых-пых, урр-урр!

Мама-Муравьиха прыгнула с рельсов на колесо, прокрутилась несколько раз вокруг его оси, но ей повезло, и она, к счастью, вместе с детенышем поднялась в вагон, и они покатили зайцами в Хельсингфорс.

Когда они прибыли в столицу, Мама-Муравьиха осторожно выползла из вагона, она боялась, что ее вместе с малышом растопчут насмерть, и тут же отважно влезла в пролетку извозчика. Она все еще несла Муравьишку на спине, а его ножку — в мешочке.

— Теперь едем к доктору! — заявила Мама-Муравьиха. — Любопытно, что скажет лошадь о такой тяжелой ноше, как мы с тобой?

— Что это за белая гора? — спросил Муравьишка, когда они проезжали мимо больших каменных домов.

— Это такие муравейники, в которых живут люди, — ответила Мама-Муравьиха. — Все мы — бедняги муравьи![1]

Но тут они подъехали прямо к больнице, так как кучер вез молодого доктора, ездившего в Петербург послушать, как Кристина Нильссон выступает в опере под звуки «Польки Водяного»[2].

Мама-Муравьиха так спешила, что, забыв заплатить извозчику, быстро поползла вверх по лестницам с Муравьишкой на спине. Важный доктор сидел за столом и читал книгу об искусстве создания новых носов. Мама-Муравьиха влезла на стол и заползла на книгу. Важный доктор, увидев ее, щелкнул пальцем, чтобы стряхнуть Маму-Муравьиху с книги. Но она крепко уцепилась за страницу и принялась рассказывать о льдинке и ножке Муравьенка.

— Вот как, только и всего? — спросил важный доктор и хотел было тут же прикрепить крошечную больную ножку, но щипцы у него были слишком грубые, и вместо этого он отхватил еще одну из здоровых ножек малыша.

— Что это было? — спросила Мама-Муравьиха.

— Да ничего особенного, у меня только вторая ножка отвалилась, — смущенно ответил терпеливый маленький Муравьенок.

Важный доктор обвинил во всем свои очки и пошел искать более мелкие щипчики, но Мама-Муравьиха не стала его дожидаться. Упаковав обе оторванные ножки в мешочек, она снова взвалила детеныша на спину и поползла прочь.

— Пожалуй, надо нам ехать в водолечебницу к доктору Эверту, — сказала Мама-Муравьиха.

Ей посчастливилось очень быстро заполучить другого извозчика, который как раз вез в водолечебницу какого-то жирного толстяка, желавшего похудеть.

Доктор Эверт стоял возле большой лохани и как раз собирался окунуть туда жирного толстяка, когда Мама-Муравьиха влезла доктору на руку, чтоб ее заметили. Но не успел доктор увидеть Маму-Муравьиху, как тут же окунул руку в воду; там муравьи и остались.

Мама-Муравьиха спаслась на краю лохани и крикнула Муравьишке, чтоб он крепко держался за подол ее платья. Но когда Мама-Муравьиха убедилась, что спасена, она не увидела больше своего детеныша, потому что жирный господин так ужасно плескался в лохани, что вода там превратилась в бурный водопад.

— Как ты? — закричала Мама-Муравьиха.

— Ничего, только кругом немножко мокро, а сейчас я как раз тону! — послышался нежный голосок Муравьенка, приглушенный шумом бурного водопада.

Мама-Муравьиха кинулась прямо в водопад и с немыслимым трудом вытащила детеныша на сушу. Но Муравьишка, как видно, уже умер.

— Пожалуй, надо поехать к народному целителю доктору Беку, — решила Мама-Муравьиха.

Доктор Бек, к счастью, был тогда в Хельсингфор се, а не то Маме-Муравьихе пришлось бы ждать пароходной оказии — ведь не идти же ей в Васу[3] пешком по снежным сугробам! И вот отправилась она с детенышем и с его обеими оторванными ножками к человеку, который был известным доктором, хоть и безо всякого докторского звания.