Мучин крест

Непонятно - что за суета происходит в немецких окопах. Все надели на головы какие-то маски с огромными глазницами и с хоботами, и стали похожи на бесов из преисподней. Что - напугать хотят?

На то, что к атаке готовятся, не слишком похоже, выходит, опять каверзу удумали. К прапорщику подошёл ротмистр Корнилов:

- Гриша, похоже, газ пускать собрались. Смотри - баллоны выкатывают.

- Что за газ?

- Хлор.

Вот оно что! В войсках было известно - весной немцы атаковали союзников газом, случилось невероятно огромное количество жертв.

- Фёдор Васильевич, нас же обещали снабдить противогазами и каким-то защитным раствором...

- Обещанного, как говорится, три года ждут, Гриша!

А вот приказа командующего фронтом о немедленном штурме немецких позиций ждать не пришлось. В срок пришел приказ, не опоздал. Или опоздал... буквально на несколько часов.

С какой стороны поглядеть.

- Началось, Гриша!

- Вижу...

Со стороны неприятельских окопов поплыли облака жёлто-зелёного дыма.

Прапорщик побледнел:

- Это же верная смерть, ваше благородие!

Ротмистр только дернул усом: приказы не обсуждаются. Хотелось только надеяться, что эта заведомо провальная операция была частью важного стратегического плана. А то умирать как-то глупо будет...

- Мы давали присягу, прапорщик, - Корнилов поднес бинокль глазам. - Надеюсь, Гриша, ты об этом не забыл?

Григорий промолчал.

Солдаты угрюмо наблюдали из-за брустверов, как к ним неумолимо приближается сама Смерть. Кто-то не выдержал:

- Бегём, хлопци!

Корнилов отреагировал мгновенно: развернулся, выстрелил в воздух.

- Застрелю любого, кто побежит!

Угроза возымела действие, паника была подавлена в зародыше. Ротмистр во весь рост встал на бруствер, и с поднятым вверх револьвером скомандовал:

- В ата-аку-у, братцы! За-а мно-ой! - и, уже не оглядываясь, уверенный в том, что рота пойдёт, размашисто зашагал навстречу верной гибели.

Григорий, по привычке крутанув барабан нагана о предплечье, повторил команду ротного:

- В атаку, православные! - и так же, не пригибаясь, пошёл в полный рост.

Мужество командира всегда воодушевляет солдата.

Поначалу неуверенно, затем смелей, солдаты стали выбираться из окопов, перехватывать винтовки наперевес и привычно выравнивать линию строя. Шли молча, в полной тишине, только слышно, как чёрная после дождей грязь чавкает под сапогами.

- Почему не стреляют, Фёдор Васильевич? - негромко спросил Григорий, догнав ротмистра и пристроившись рядом.

- На газ свой надеются, Гриша! - весело ответил ротмистр. - А мы их на штык! Веселей, братцы! На штык возьмём немчуру!

- На штыки, братцы!.. - раздалось и у солдат.

Странная атака: ни выстрела, ни крика, - тишина. Только клубы страшного тумана приближаются. Фронт тумана шёл по косой: облака уже приближались к левому флангу, до правого еще было далеко.

Когда клубы газа достигли левого фланга, солдаты начали спотыкаться и падать. Кто-то попятился. Ротмистр выстрелил в сторону немецких траншей и закричал:

- Беглы-ым, аго-онь!

Команду продублировали взводные с отделёнными. Стреляли больше для поднятия духа, чем на поражение - уверенный в том, что русские до них не дойдут, неприятель из окопов почти и не высовывался. Практика показала что газ - помимо боевых достоинств обладает и мощным психологическим эффектом. Часто войска союзников, только завидев выпускающиеся из баллонов струи жёлто-зелёного дыма, в панике обращались в бегство.

По мере вхождения атакующих в желтовато-зелёный туман, цепь редела. Григорий посмотрел на правый фланг, там наблюдалось волнение: командиры угрожали оружием и гнали в атаку упирающихся солдат, которые поняли, что их ждёт, - жажда жизни оказалась сильнее позора отступления. Погибнуть в бою, поймав шальную пулю, или штык в грудь - это куда ни шло. Но идти в ядовитый дым, как кур в ощип...

Двоих, кажется, застрелили.

- Агонь, агонь! - щёлкая курком револьвера с уже опустошённым барабаном кричит прапорщик. - А-агонь, братцы!

- Молодец, Гриша! - одобрительно рявкнул ротмистр. - А теперь советую зарядить револьвер, прапорщик! Всякое бывает!..

Туман неумолимо приближался к Григорию.

«Раствор... раствор...».

Корчась в страшных муках, упал третий от него солдат, схватившись обеими руками за горло, споткнулся второй, ближний...

«Как странно, воздух будто посвежел... Ветер? Глядишь, снесет в сторону». Григорий вынул из кармана платок, сунул в жидкую грязь под ногами, быстро прижал к лицу, и тут же все нутро пронзило нестерпимо жаркое пламя.

Подкосились вмиг ослабевшие ноги, упал...

- Где огонь, Гриша? - у кровати стояли не на шутку встревоженные мать с молодой кухаркой Евдокией. - Опять что-то страшное приснилось?

- А? Где я?!

- Дома ты, Гриша. Уже с месяц как дома, сынок.

- Прости, мама... - Григорий, тряхнув чёрными кудрями, откинул одеяло в сторону, сел. - Дымом что-то пахнет.

- Да это соседи с вечера печку затопили, Гриша. Чего это они? Вроде лето на дворе. Евдокия, закрой окно, в самом-то деле - сюда затягивает! Спи, сынок, спи...