Мучение

Даниэль смотрел на залив. Его глаза были серые, как густой туман укутывающий Сосалито по линии берега, как неспокойные волны заливающие каменистый берег у его ног. В его глазах не было ничего фиолетового, он бы почувствовал это. Она была слишком далеко.

Он обхватил себя за плечи из-за пронизывающего ветра, идущего от воды. Но даже запахнув свое плотное черное пальто еще сильнее, он понимал, что все это бесполезно. Охота никогда не производила на него впечатления.

Только одно, могло бы согреть его сегодня, но она была вне его досягаемости. Он вспоминал, как она целовала его. Он представлял ее в своих объятиях, себя, склоняющимся, чтобы поцеловать ее в шею. Но с другой стороны было хорошо, что Люси не могла быть здесь. Она была бы в ужасе от того, что бы ей пришлось наблюдать.

Где-то за его спиной слышалось блеянье морских львов, сбивающихся в кучи вдоль южного берега острова Ангелов. Они звучали под стать его чувствам: слишком одиноко, и никто вокруг не сможет услышать.

Никто кроме Кэма.

Он расположился впереди Даниэля, закрепляя ржавый якорь вокруг мокром выступе у их ног. Кэм смотрелся превосходно, Даже когда был занят чем-то столь ужасным. Его зеленые глаза искрились, а его черные волосы были коротко острижены. Это было перемирие. Ангелы всегда смотрелись ярче, их щеки казались румянее, их волосы сильнее отражали солнце. Их тела казались еще более мускулистыми, чем обычно. Дни перемирия действовали на ангелов также, как на людей действовали недельные отпуска на море.

Даже при том, что Даниэль казался больным каждый раз, когда был вынужден закончить чью-то человеческую жизнь, он был похож на парня, который вернулся с недельного отдыха на Гавайях: расслабленный, отдохнувший, загорелый.

Держа в руках один из запутанных узлов, Кэм сказал. — В этом весь Даниэль. Всегда исчезает, оставляя на меня всю грязную работу.

— О чем ты говоришь? Я прикончил его. — Даниэль посмотрел вниз на мертвеца, на его грязные седые волосы, спутанные на его потном лбу, на его скрюченные руки и дешевые резиновые галоши. Смотрел на темно-красные капли на его груди. Это заставило его снова почувствовать озноб. Если бы убийство не было необходимо, чтобы гарантировать безопасность Люси и спасти ее, то Даниэль никогда не применил бы оружия. Никогда и никого не заставил бы сражаться.

Он чувствовал, что убивать этого человека было неправильным решением. Даниэля терзало смутное сомнение. Что-то здесь было не так.

— Убийство самая интересная часть. — Кэм закрепил петлей веревку вокруг груди мужчины и сжал ее руками. — Грязная работа, транспортировать труп в море.

Даниэль все еще вертел ветку в руке. Кэм хихикал над его выбором, но для Даниэля никогда не имело значения, какое оружие он использовал. Ветвь дерева, кинжал, автоматическая винтовка. В его руках оружием могло стать и перышко — Даниэль мог убить чем угодно.

— Поторопись, — проворчал он, испытывая отвращение к очевидному удовольствию Кэма к человеческому кровопролитию. — Ты напрасно тратишь время. Так или иначе, скоро будет прилив.

— Но если мы не сделаем по-моему, то завтрашний прилив выкинет его обратно на берег. Ты слишком импульсивен, Даниэль. И всегда таким был. Ты когда-нибудь продумываешь свои действия на шаг вперед?

Даниэль скрестил руки на груди и смотрел как отступают от берега белые гребни волн. Туристический катамаран приближался к ним от пирса Сан-Франциско. Видение этой лодки, возвратило ему море воспоминаний. Тысяча счастливых поездок вместе с Люси через тысячи лет жизни. Но теперь, когда она могла умереть и не вернуться назад… Все в этой ее жизни было по другому. Больше не будет перевоплощений — Даниэль всегда знал, что она точно ничего не помнила о прошлых жизнях. Это было последним шансом. Для них обоих. Для всех. Таким образом это были воспоминания Люси, а не Даниэля. Это означало, что ей предстоит узнать очень много отвратительных истин, если она собирается выжить. Мысль, что она должна была все узнать и понять, заставляла дрожать все его тело.

Если Кэм думал, что Даниэль не просчитывал каждый следующий шаг, то он сильно ошибался.

— Ты знаешь, что существует только одна причина, по которой я все еще здесь, — сказал Даниэль. — Мы должны поговорить о ней.

Кэм засмеялся. — Я имею в виду Люси. — С трудом он перебросил мокрый труп через плечо. Мертвый мужчина был туго обвязан веревками Кэма. Тяжелый якорь лежал на его окровавленной груди.

— Это небольшое недоразумение, не так ли? — Спросил Кэм. — Я почти оскорблен тем, что Старейшины не послали младшего, более опытного наемного убийцу.

Затем (как будто он был олимпийским чемпионом по метанию) Кэм согнул колени, обернулся вокруг себя приблизительно три раза по ветру, и кинул мертвеца в воду. Труп, пролетев по воздуху сто футов, упал в воду. В течение нескольких долгих секунд труп плыл по заливу.

Вскоре вес якоря начал тянуть его вниз…вниз….вниз. Это вызвало сильный всплеск на зелено-голубой поверхности воды, который тут же утих.