Мракобой

В городе днем становится все опаснее, но осмелившихся выйти ночью ждет неминуемая гибель.

Я лежал в куче мусора напротив бывшего салона красоты, возможно радиоактивного, и выжидал. Бабье лето в этом году уродилось теплое, но я одет тепло. Ватные штаны, телогрейка, галоши. Рот и нос укутаны платком. На голове треух. Из варежек торчат только верхушки пальцев. На спине видавший виды рюкзачок. В положении на ремне автоматический карабин. Весь перемотан изолентой. АК-13 или 524-й экспериментальный, не поймешь.

«Старое ружье», усмехнулся я. Было такое кино в моей молодости.

Продуктовые магазины «кончились» в первый же год. Теперь жратву можно найти лишь в таких местах. Это мое ноу-хау. Кто станет искать еду в цирюльнях?

Консервы стухли уже через год. Овощи накопили радиацию, и те, кто их пытался есть, умерли в муках и собственных нечистотах. Собак-кошек съели в первую зиму. Птицы сдохли раньше от той же радиации.

Идеальный вариант-бич пакеты. Они не портятся, их можно есть так или размачивать. Ууш, например, любит размачивать. Самянг, Ролтон опять же. Всегда уместен Шин Рамен. На крайняк, Вифон. И наконец вершина кулинарного искусства-гастрит-пакеты Доширак. Суповую добавку можно размешивать в воде и пить вместо лекарства при простуде. Чем острее приправа, тем эффективнее.

— Ууш, пойди глянь там! — велел я.

Сбоку зашевелился человек-глыба. Обожаю смотреть, как Ууш двигается. В такие моменты он больше напоминает зверя-дикого и чуткого. Такой никогда не наступит на растяжку и не попадет в засаду. Чуйка у него отменная.

Отчаянно косолапя, он пересекает открытое пространство и исчезает в цокольном этаже. В такие моменты я жду выстрела или любого другого шума, что свидетельствовало бы, что Ууш не вернется. Больше никогда не будет с остервенением ковыряться в широком носу. Не будет пищать от холода словно ребенок. И не будет предано смотреть в глаза. Везение не могло длиться вечно. Я сам лишние пару лет топчу московскую плитку. Что касается Ууша, он обречен умереть вместо меня.

Минуло несколько томительных минут, но ничто не нарушило тишину. Убить Ууша бесшумно нереально, насколько бестолковым он бы не казался. Силища в дебиле неисчерпаемая. Сам использую его вместо тяглового вола.

Посему я перехватил карабин за рукоять и устремился ко входу в салон. Когда я трушу, то бегаю особливо быстро. Это едва не вышло боком, когда я чуть не загремел на лестнице, ведущей в цоколь.

Ууш встретил меня уже внизу, сидя на корточках по-восточному.

— Не сиди на полу, простату простудишь! — предупредил я.

Ууш согласно гугукнул. Разговаривать он не умел.

Скудно падавший из дверного косяка свет освещал лишь небольшой пятачок у входа, так что я достал из рюкзачка динамо-фонарь и несколькими энергичными нажатиями добыл себе дополнительное освещение.

Увиденное мне не понравилось. Салон был даже не разграблен-с него все вывезли подчистую. Возможно хозяева в первые дни эвакуации постарались. Но не осталось ничего. Даже стенных шкафов. Я обозрел голые стены и уже хотел уходить, как Ууш завозился, поводя ноздрястым носом-и пополз к стене.

Стены салона оклеены обоями, и в этом месте ничем не отличались от остальных. Но не для Ууша, дикого человека и Маргадона.

Здоровяк нажимает на стену, раздаётся щелчок, и из нее выдвигается ящик. Тайник!

Ууш разламывает его с легкостью, и я не успеваю его остановить. Не люблю лишние разрушения, а для Ууша наоборот, дай что-нибудь разломать.

В тайнике лежит плотно обернутый желтой оберточной бумагой тюк. Ууш торжествующе выволакивает его наружу. Я с трудом его отгоняю, Ууш давно не кормлен.

На ощупь пакет вызывает некоторые сомнения. Я достаю щербатый, но хорошо заточенный Уушем нож и пластаю пакет сбоку и сверху.

Самые худшие опасения подтверждаются. На пол валятся книги-самое бесполезная вещь в современном мире. Их нельзя есть, нельзя сжечь без опасности привлечь ненужного и опасного внимания. Их даже читать бесполезно. Зачем что-то знать о мире, которого уже нет.

Ого. Самое крупное издательство. Модное. Сидели упыри в затхлых кладовках с грудами мятых рукописей, писали отписки графоманам «Ваша рукопись не подходит. Ищите другое издательство». Ага, в стране дураков. Ну и что вы там наиздавали? Какие такие шедевры? Их даже сжечь нельзя!

А тот, кто это спрятал, или дурак, или на халяву стащил из книжного магазина упаковку, надеялся продать в лучшие времена. Где они эти лучшие времена? Ау!

От возвышенных мыслей отвлекает Ууш. Он трогательно прижимает к груди пустую тарелку-ждет еды. Он конечно дебил конченный, но ест исключительно с тарелки, которую вечно таскает с собой. Интеллигент.

— Нету еды! — зло говорю я.

Злюсь больше на себя, потому что Ууш, дикий человек, не понимает ни слова. Он показывает пустую тарелку и жалобно мычит.