Мозг Эндрю

Могу рассказать вам о своем друге Эндрю, он ученый-когнитивист. Но хорошего в этой истории мало. Как-то вечером он появился на пороге дома своей бывшей жены Марты с младенцем на руках. Потому что Брайони, чудесная, юная Брайони, на которой он женился после Марты, умерла.

От чего?

До этого еще дойдем. Один я не справлюсь, сказал Эндрю, когда Марта уставилась на него с порога. В тот вечер как раз пошел снег, и Марту заворожили мягкие, будто живые снежинки, которые падали на козырек его бейсболки с символикой «Нью-Йорк Янкиз»[1]. Такое уж было у Марты свойство: погружаться во второстепенные детали, будто перекладывая их на музыку. Отвечала она и в рядовых случаях не сразу, глядя на тебя круглыми карими глазами навыкате. Потом могла улыбнуться, кивнуть или покачать головой. Тем временем через открытую дверь уходило тепло ее дома — у Эндрю даже запотели очки. Отгороженный мутными стеклами, он стоял под снегопадом, как слепой, и никак не проявил свою волю, когда Марта наконец протянула руки, осторожно забрала укутанную малышку, отступила назад и прямо у него перед носом захлопнула дверь.

Где именно это было?

Марта жила в Нью-Рошель, пригороде Нью-Йорка, в той его части, где смешались совершенно разные архитектурные стили — позднеготический, голландский колониальный, неогрек; дома в большинстве своем построены в двадцатых-тридцатых годах прошлого века и отгорожены от проезжей части преимущественно старыми норвежскими кленами. Эндрю сбегал в машину и вернулся с переноской, дорожной сумкой и двумя полиэтиленовыми пакетами детских вещичек. Он забарабанил в дверь: «Марта! Марта! Ей шесть месяцев, у нее есть имя, есть свидетельство о рождении. Оно у меня тут, открой, пожалуйста, Марта, я не отказываюсь от своей дочери, мне просто нужна помощь, мне нужна помощь!»

Дверь распахнулась: на пороге стоял солидный муж Марты. «Поставь барахло на землю, Эндрю», — сказал он. Эндрю подчинился, и солидный муж Марты сунул ребенка ему в руки. «Ты всегда был чудилой, — продолжил солидный муж Марты. — Сочувствую, что твоя молодая жена умерла, но сдается мне, умерла она по причине твоей идиотской ошибки, преступной небрежности, какого-нибудь мыслительного эксперимента или пресловутой профессорской рассеянности, но в любом случае это только напоминает нам всем, что у тебя талант притягивать беду».

Эндрю положил ребенка в стоявшую на земле переноску, поднял переноску с ребенком и медленно побрел к машине, чуть не упав на ровном месте. Он закрепил переноску на заднем сиденье, вернулся к дому, взял пакеты, сумку и отнес их в машину. Когда все было сложено, он закрыл дверцу, распрямился, повернулся и обнаружил перед собой закутавшуюся в шаль Марту. «Ладно», — проговорила она.

[Задумывается.]

Продолжай…

Нет, я просто вспомнил одну статью о патогенезе шизофрении и биполярного расстройства. Нейробиологи решат проблему генетическим секвенированием, обнаружат колебания в геноме — этих протеиновых паразитов, прицепившихся к телеологии. Обозначат их цифрами и буквами, тут отчекрыжат букву, там добавят цифру — и все, берегись, недуг, тебе конец. Так что ваше лечение словом, док, не принесет серьезных результатов.

Я бы не стал утверждать с такой категоричностью.

Поверьте, вы останетесь без работы. Мы же охочи до плодов древа познания, что нам остается, кроме как биологизировать самих себя? Покончим с болью, продлим жизнь. Хотите, к примеру, третий глаз — на затылке? Можно устроить. Вывести вам прямую кишку в коленку? Без проблем. При желании можно даже крылья приделать, хотя в результате вы будете не летать, а, скорее, делать гигантские прыжки, парить сверхдлинными шагами, как будто скользя на этих плоских эскалаторах в переходе аэропорта. И откуда нам знать, что Богу это неугодно — наше стремление усовершенствовать его хреновый, ущербный замысел жизни как неизлечимой болезни? Мы для него — запасной план, беспроигрышный вариант. Бог действует через Дарвина.

Так Марта в итоге взяла ребенка?