Мое сердце будет биться вечно

Понедельник, 6 вечера

– Что ты видишь, Корасон?

– Ммм… грязь, – я ощутила, что гипнотерапевт осталась недовольна моим ответом, и пояснила. – Ну, грязь, траву и тому подобное. Но по большей части грязь.

– Ты уверена, что она в трансе? – неуверенно спросила Пэтси. – Она не кажется загипнотизированной. Кора! Ты слышишь меня?

– Нужно быть в пяти милях отсюда, чтобы не слышать тебя, – огрызнулась я, приоткрывая глаза и буравя ее взглядом с того места, где я лежала, распростершись на софе. – Я под гипнозом, дурында, а не оглохла.

– Разве она должна знать, что она под гипнозом? – спросила Терри, сидящая на полу напротив меня, следя за мной заинтригованным взглядом блестящих глазах. – Это не помешает регрессии, или как?

– Гипноз – это не волшебное состояние неведения, – ответила гипнотерапевт Барбара. – Она всего–навсего расслаблена, находится в гармонии со своей внутренней сущностью и открыта для восприятия многих воспоминаний из прошлой жизни. Можете быть уверены – она вполне под гипнозом.

– Давайте я возьму булавку и воткну в нее, – предложила Пэтси, суетясь возле книжного стеллажа, заставленного книгами и разными другими предметами. – Если она почувствует, мы будем знать, что она прикидывается.

– Никто не будет ничем в меня тыкать! – я окинула подругу усмиряющим взглядом.

– Дамы, прошу вас, – перебила Барбара, глядя на часы. Бедная женщина, я сочувствовала ее несчастью – устраивать персональные регрессии на ежегодных девичниках Пэтси. К счастью, в этом году нас было всего трое. – У нас ограничено время. Корасон находится в легком трансе, так же называемым альфа–фазой. Вследствие чего она как бы застряла в своем внутреннем «я», ее истинной Бессмертной сущности, в том состоянии, в котором она способна пересекать границы времени.

– Ага. Пересекать всю эту фигню, – сказала я, ухмыляясь ей, – Так что сядь на место и наслаждайся зрелищем. Что я должна делать, Барбара?

– Осмотрись кругом. Изучи окружающее пространство. Расскажи нам, что ты видишь, что ты чувствуешь.

– Я вижу грязь. Я чувствую грязь.

– В ее прошлой жизни должно быть что–то еще помимо грязи, говорю вам, – настаивала Пэтси, пытаясь достать миску с поп–корном.

– Есть там поблизости какие–нибудь здания или прочие строения, которые могли бы указать на то, в каком году ты находишься? – задала вопрос Барбара.

– Ммм… слева ничего, кроме сгустка леса. Кажется, я стою на какой–то пыльной тропе. Погодите, пока я поднимусь на этот пригорок… ух ты! Уау! Там внизу город. И похоже, что наверху в отдалении на высокой скале есть замок. В полях вокруг города снует множество крошечных людей. Круто! Это похоже на средневековую деревню или нечто вроде того. Думаю, мне стоит спуститься и поздороваться.

– Прекрасно, – похвалила меня Барбара, настраивая видеокамеру, которой она пользовалась для записи путешествий сквозь время. – А теперь скажи мне, как ты себя чувствуешь?

– Ну… – Я исследовала картину, которая возникла в моей голове, не важно, была ли она действительно из прошлой жизни, или просто была плодом богатого воображения – этого мне не дано было знать. – Я, вроде как, голодна. Нет, чертовски голодна. Типа зверского голода, пульсирующего во мне. Ну, здорово, выходит, я крестьянка, так? Я бедная голодающая крестьянка, окруженная грязью. Мило.

– Мы здесь не для того, чтобы выносить суждения о своей прошлой жизни, – строго оборвала меня Барбара.

– Блин, Кора, – брезгливо сморщилась Пэтси. – Терри оказалась личной служанкой Клеопатры, а я была одной из наложниц Цезаря. Ты не вписываешься в нашу команду. Ты как минимум должна быть средневековой принцессой в большом колпаке или чем–то подобном.

Мысленно я постаралась рассмотреть себя внимательней.

– На мне туфли. Крестьянки ведь не носили туфли, верно?

– Уверена, что некоторые носили, – авторитетно заявила Терри, засовывая в рот пригоршню поп–корна, пока все мы наблюдали за моей регрессией в прошлую жизнь.

– Ты можешь спуститься в город? – спросила Барбара, немного передвигая лампу так, что свет не падал мне на лицо. – Возможно, мы могли бы выяснить, кто ты.

– Ладно, я спускаюсь с пригорка. Эй, смотри, куда ты… бог мой. Бог мой. БОГ МОЙ!!!

– Что? Что случилось? – обеспокоено спросила Барбара.

– Меня только что сбила женщина на телеге, запряженной волами.

– Чего? – пискнула Пэтси.

– Она переехала меня. Ее волы взбесились или что–то вроде того. Они просто проехались катком вниз по холму и прямо по мне. Святый швейцарец во ржи! Теперь меня топчут волы, и дама в телеге кричит и… епископат! У меня только что отвалилась голова! Она отвалилась! Эээуу!

Терри села, уставившись на меня расширенными глазами, пригоршня поп–корна замерла на полпути ко рту.

– О, боже. Я не… у меня еще никто не умирал во время регрессии, – сказала Барбара с еще большим беспокойством, – Я не совсем понимаю, что следует делать.

– Ты… обезглавлена? – Пэтси выглядела не менее ошеломленной, чем я, наблюдающая эту чудовищную сцену. – Ты уверена?