Моя жизнь после смерти

Роберт А.Уилсон

Моя жизнь после смерти

(Космический триггер-III)

Пролог

Эти будущие события коснутся вас в будущем!

"План 9 из космоса"

Есть масса аргументов, свидетельствующих об обратном, но вам их не понять.

"Процесс"

Я писал эту книгу не только ради того, чтобы нарушить покой в душах несчастных библиотекарей, которым придется долго и нудно ломать головы, под какой рубрикой регистрировать ее в картотеке. Моя цель была намного масштабнее и разрушительнее. (Я честно вас предупреждаю).

Эта книга полна тайн, она буквально тонет в загадках и неопределенности. Мы будем вглядываться в калейдоскоп событий, которые под одним углом зрения напоминают свившихся в клубок гремучих змей, а под другим таким же правдоподобным углом зрения, кажутся настоящей чертовщиной. Людей с пресыщенным умом или жестких догматиков такая относительность восприятия весьма обеспокоит. Истинные Верующие всех мастей должны бежать от этой книги, "как черт от ладана". Это предостережение. Я вас предупредил. Не жалуйтесь, если потом окажется, что в этой книге, как на скотобойне, забивают ваших любимых священных коров, а от всего, что раньше казалось простым и правильным, вам станет немного не по себе.

Дерзкие смельчаки, проигнорировавшие мое предостережение, вскоре узнают о таинственном мадьяре, который, похоже, создал огромное количество канонических полотен, ныне считающихся классикой современной живописи, а также о другом необыкновенном чудаке, который плутает по джунглям Уганды, наряжая горилл в клоунские одежды. Мы познакомимся с "перлами" феминисток, которые объясняют причину деградации в творчестве Шекспира и сексуальном ужасе, скрытом в музыке Бетховена, и прокомментируем другие "идиотско-новаторские" высказывания политически корректных граждан.

Кроме того, я расскажу о моей жизни после смерти, а также о реалистических и сюрреалистических парадоксах широкоугольного объектива.

Мы поговорим о тайном обществе, которое, возможно, создано сверхчеловеческим разумом, о представителях интеллектуальной элиты Европы, регулярно получающих инструкции от якобы внеземной заочной школы UMMO, и о последней сенсации, связанной с печально знаменитыми баварскими иллюминатами. Мы будем блуждать в дебрях двузначной нечеткой логики Аристотеля, исключающей возможность выбора третьего варианта. Мы познакомимся с безуспешными попытками определить стандарт или норму и увидим, как ересь мультикультурализма вторгается в нашу жизнь. Мы также познакомимся с математиком, который вывел самые важные теоремы нашего времени, не воспользовавшись для этого телом...

Теперь о нашей парадигме. Однажды в 1986 году я почтительно листал книги в Большом зале библиотеки Тринити-колледжа в Дублине, где хранятся бесценные первые издания книг. Я испытывал благоговейные, "мистические", почти трансвременные чувства, глядя на первые издания произведений Лока, Юма, Ньютона, Баффона и Тома Пейна; при виде "Книги Келла", рукописного и вручную проиллюстрированного издания восьмого века, во мне всколыхнулись еще более странные чувства. Но ничто не тронуло меня с такой необычайной глубиной и силой, как книга "Путешествия в отдаленные страны света", которая была опубликована в 1726 году неким Лемюэлем Гулливером из Ноттингемшира. Путешествуя на крыльях Поэтического Воображения (определение Божественности по Блейку), я разделял чувства первых читателей, которые с трепетом переворачивали эти, казавшиеся столь правдивыми, страницы...

Возможно, мои нынешние читатели иногда ощущают себя точно так же, как те любители книг о путешествиях, которые жили в 1726 году (повальное увлечение того времени): читая книги м-ра Гейзенберга, или полной неопределенностью. Ведь они узнавали о существовании лилипутов меньшего размера, чем все известные лилипуты в Европе, великанов большего размера, чем все известные великаны в Европе, а также умов "обширных, холодных и не знавших сочувствия", которые парили над ними в космическом городе. (Издатель не мог развеять сомнения читателя: даже саму рукопись доставили к нему в полночь, как бы намеренно его мистифицируя).

Достоверность "Путешествий" вскоре стала таким же спорным вопросом, как все постмодернистское искусство и даже постмодернистская критика. Некоторые читатели, жившие в двадцатых годах восемнадцатого века, мучительно сомневались (как сомневался в свое время мэтр Фуко, экспериментируя с маятником) даже в факте существования самого м-ра Гулливера, "современного научного наблюдателя", который описывал каждое волшебное царство в мельчайших подробностях и с точки зрения строгой математики. Впрочем, это ничуть не помогло озадаченным читателям заметить, что м-р Гулливер тоже пытался писать, как разумная лошадь, поскольку научился любить лошадей больше, чем людей.