Моя вторая половина

— Мистер Квотермен, одна леди только что оставила для вас некий предмет и сказала, что вам лучше знать, как с ним обращаться.

Эван Квотермен неохотно оторвался от чтения очередного месячного отчета. Он был составлен из рук вон плохо, и Эвану хотелось поскорее дочитать его и вызвать к себе провинившегося подчиненного; у него совсем не было времени, чтобы играть в непонятные игры с таинственной незнакомкой, передавшей ему посылку.

— Просто оставьте это на своем столе, — велел он. — Я посмотрю, когда смогу.

Квотермен неопределенно махнул рукой, нахмурился и снова погрузился в чтение отчета. Неужели на свете не осталось добросовестных работников?

Альма взглянула на свой стол, чтобы удостовериться, что предмет лежит там в целости и сохранности.

— Боюсь, я не смогу этого сделать.

Он тяжело вздохнул. Конечно, Альма содержит свое рабочее место в идеальном порядке и совершенно искренне полагает, что два лишних листка бумаги нарушат гармонию и перевернут все вверх дном. Безусловно, приятно иметь такого аккуратного секретаря. Но иногда эта сумасшедшая страсть к порядку раздражает.

Эван поморщился:

— Тогда суньте посылку в ящик!

— Я не могу этого сделать!

Что-то в ее голосе заставило Эвана поднять голову. Секретарша выглядела обескураженной. И это удивило его.

— И в чем же дело? — полюбопытствовал Эван.

Альма уважала своего босса и всегда старалась не доставлять ему излишнего беспокойства. Но сейчас она была в растерянности.

— Дело в том, что это ребенок.

От неожиданности он выронил отчет из рук.

— Вы шутите…

Она выпрямила свои худенькие плечи и, стуча каблучками, вышла из кабинета.

Эван замер на месте, уставившись в открытую дверь.

— Тогда я не…

Альма снова вошла в кабинет, держа в руках корзину с ребенком.

— …я не понимаю…

Голос Эвана предательски задрожал. Он не помнил, как встал, вышел из-за стола, подошел к Альме и с недоверием взглянул в лицо младенца. Ребенок гукал и пускал пузыри — видимо, был в хорошем настроении.

Только этого ему сегодня не хватало! Эван ошарашенно поднял глаза на Альму.

— Чье это?

Альма спокойно посмотрела начальнику в глаза. Даже если бы она была в курсе дела, все равно не стала бы распускать язык.

— Судя по всему, ваше. Записка была сверху, — она указала на клочок бумаги, приколотый булавкой к распашонке ребенка.

У Эвана отвисла челюсть.

— У меня нет детей, — возразил он. Он и не собирался их иметь, несмотря на то что сам вырос в достаточно большой семье. Он считал детей обузой и решительно не понимал, чем других мужчин так привлекает роль отца семейства.

Это была чья-то жестокая шутка.

— Теперь есть, — возразила Альма. И хотя она старалась сдержать улыбку, он понял: она всегда знала, что Эвану Квотермену, главному экономическому советнику корпорации Донована, присуще не только рвение на работе, как думают окружающие.

Эвану не понравилось это выражение лица Альмы. Уж она-то должна знать, что, если босс что-то сказал, этому смело можно верить. В его мире не существовало лжи и притворства.

Ребенок захныкал и привлек внимание Эвана.

— Выхода нет…

Впервые за несколько лет Альма увидела своего босса подавленным.

— Вернее, выход есть, но… — Он выглядел ошеломленным. Пытался собраться с мыслями и подойти к проблеме логически, как будто все это было частью его работы, а не внезапно свалившейся на него неприятностью. — Женщина, которая принесла ребенка, как она выглядела?

— Высокая, стройная, с длинным шарфом на шее и в темных очках. — Альма неопределенно пожала плечами. — Она ушла так быстро, что я не смогла ее остановить.

Эван вздохнул и провел рукой по своим темным волосам. Какова бы ни была причина всего происходящего, в основе лежала ошибка, ужасная, вопиющая ошибка. Он чисто теоретически не мог быть ответственным за это пискливое явление жизни.

У Альмы затекли руки, а Эван, похоже, не собирался брать у нее ребенка, поэтому женщина поставила корзину с младенцем на рабочий стол его предполагаемого папаши.

— Возможно, записка все прояснит, — сказала она, аккуратно отколола бумагу от распашонки и протянула ее Эвану, растерянно стоявшему рядом.

Действуя как во сне, он постарался взбодриться и взял послание. Ему все еще казалось, что он вот-вот проснется и кошмар кончится.

Но записка была адресована именно ему.

«Эван, я долго тебя искала, иначе я бы принесла тебе твою дочь намного раньше. Я провела с ней шесть месяцев, но материнство не для меня. Надеюсь, ты обеспечишь Рэйчел гораздо лучшую жизнь, чем я».

Он перевернул листок, но там ничего не было — ни подписи, ни имени, никакого указания на отправительницу записки.

— И больше ничего? — все еще не веря, спросил Эван и посмотрел на Альму. — Неужели это все? Она что-нибудь сказала?

Альма отрицательно покачала головой.

— Я уже все вам передала. Она хотела, чтобы я вручила вам ребенка.