Моя синеглазая нежность

Порыв теплого ветра едва не сбил меня с ног. Маленькие ручки в поисках защиты вцепились в мою шею. Я вгляделся в близлежащие холмы.

Ну, здравствуй, будущий дом.

Я обнял свою любимую Синеглазку, покрепче прижал к себе наше счастье и продолжил спуск по трапу самолета.

Позади продолжались шутки и смешки, сопровождающие нас весь полет. За эти почти пятнадцать часов мы уже успели познакомиться и даже немного сдружиться с этой тесной компанией.

— Тим, ты держись давай, а то тебя сейчас унесет, — подначил светловолосый парень своего друга.

— Чего это вдруг? — спросил тот.

— Подстричься надо было, — громко рассмеялся светловолосый. — Твои волосы сейчас живут отдельной жизнью.

— Макс, прекрати, — хрупкая Ирочка медленно спускалась, придерживая свой беременный живот.

— Хорошо, солнышко, — сразу же прикусил язык шутник, нежно обнимая девушку, и поцеловал ее округлившуюся часть тела.

— Алиса, как ты умудряешься так шикарно выглядеть после полета? — спросила длинноволосая брюнетка.

— Это все наследственность, Ди, — улыбнулась ей блондинка. — Ты тоже прекрасно выглядишь.

— Все равно ты лучше, любовь моя, — прошептал на ушко Алисе Тимур.

— Эй, я все слышу, брат, — притворно нахмурилась длинноволосая Ди и отвернулась к своему парню, бережно обнимающему ее за плечи.

И так у нас происходило весь полет.

Я только посмеивался про себя, держал Синеглазку за руку и сына на руках. Ничего в жизни не может быть дороже.

Ничего нет важней, чем нежность любимой и улыбка твоего ребенка.

Мы дождались свой багаж, медленно ползущий по кругу. Потом тепло попрощались с ребятами, обменялись контактами и отправились на выход из здания аэропорта.

Где-то там на стоянке нас ожидало транспортное средство. Шикарный ярко-красный Мустанг поблескивал серебряной лошадкой, ослепляя и одновременно восхищая.

А рядом, прислонившись к капоту, стоял один из самых близких мне людей.

— Привет, дружище, — он крепко пожал мою руку. — Как долетели?

— Отлично. Парень наш даже немного поспать дал, в отличие от, — я кивнул на проходящую мимо щебечущую стайку ребят, дружески помахавших нам руками. — Как сам, Воск?

— Потихоньку, — улыбнулся он. — Но давай сейчас не будем о делах. Потом перетрем. Привет, Оля, — он поцеловал подошедшую Синеглазку в щечку. — Привет, ребенок, — подал руку вертящему по сторонам головой моему сыну.

— Егор, поздоровайся с дядей, — наклонилась Синеглазка к парню.

— Пивет, дядя. Я зрослый, — важно пожал свой ручкой лапищу Воску Егор.

Я довольно потрепал его волосам и гордо глянул на друга. Да, Воск, это мой сын. Такой маленький, но уже такой взрослый.

Все нашему маленькому непоседе было интересно — и удивительные «деревья с перьями», растущие по бокам дороги, и красивые разноцветные машины, вальяжно движущиеся по проезжей части, и улыбающиеся люди, подходящие к малышу здороваться.

И хоть при Дерзком я никогда не называла Егора малышом, я все равно его считала таковым. Каждая мама, наверное, так думает. Может, до определенного момента, а может и всю жизнь. Наверняка я пока сказать не могу. Но все равно несказанно рада этому — ведь мне так нравится смотреть, как он взрослеет, как учится ходить и говорить, как важно одевает обувь или пытается помочь, хватая сумку.

Могла ли я когда-нибудь подумать, что может быть на свете большее счастье, чем просто просыпаться с Дерзким, обнимать его или целовать? Нет, конечно. А оно есть.

Моя довольная улыбка, наверное, была видна в Голливуде, пока Воск вез нас к себе домой. Чуть больше, чем четыре года они с Аней плотно обосновались здесь. Потом у них появился Саша.

А вот сейчас и мы, возможно, полностью переедем сюда. Сложностей, конечно, будет много, но куда же без них?

Вместе мы сможем всё преодолеть.

На пороге дома нас встречала Аня в коротеньких шортах. Ее новая прическа каре ей очень шла. Раньше девушка ходила с длинными волосами. А теперь как будто посвежела.

С Аней мы когда-то познакомились при весьма странных обстоятельствах. Мой муж, тогда прямой подчиненный ее супруга, просто исчез, и я обратилась за помощью к Воску. Аня уже тогда была беременной. А потом, когда она родила уже в Америке, а я уже была беременной, мы начали общаться на тему беременности и детей. И сами не заметили, как сдружились. Мы могли часами общаться обо всем и ни о чем. Я будто нашла в ней родную душу. А когда моя подружка Яна укатила в Питер, я еще больше потянулась к Ане.

Аня с визгом повисла на шее у своего супруга, будто им обоим было по восемнадцать лет и у них не было четырехлетнего ребенка, который сейчас с важным видом семенил за мамой.

— Санька, познакомься, это Егор, — отлипла от Воска Аня. — Вы с ним общались по скайпу, помнишь?

— Пивет, — первым протянул руку мой сын. — Как зизнь?

— Привет, — несколько смутившись, произнес Саша. — Нормально.

— Вот уж точно маленький Дерзкий, — сказал Воск, и мы все рассмеялись.