Моя прекрасная свадьба

Я почувствовала: что-то грядет. Меня охватило настойчивое напряжение, и оно все росло. Чем больше я пыталась его игнорировать, тем нестерпимее оно становилось: словно непрекращающийся зуд или готовый вырваться наружу крик. Отец говорил, что острая нужда сбежать, когда дела идут под откос, — это защитный механизм, свойственный семейству Эбернати. У меня это чувство появилось незадолго до пожара. А теперь вернулось.

Спустя несколько часов после трагедии я сидела в спальне Трэвиса, как вдруг мое сердце бешено заколотилось, а мышцы напряглись. Что-то толкало меня к двери, побуждало уйти, скрыться, сбежать подальше отсюда. Но впервые в жизни мне не хотелось сбегать в одиночку. Будто издалека доносился столь дорогой мне голос: Трэвис рассказывал, как сильно боялся, что потеряет меня, и как близок был уже к выходу, когда передумал и побежал в противоположном направлении, ко мне. Столько людей погибло, среди них — незнакомцы из «Стейта», но некоторых я встречала в столовой, на занятиях, на других боях.

Каким-то чудом мы выжили и теперь сидели вдвоем в квартире Трэвиса, осмысливая все случившееся. Охваченные страхом и угрызениями совести из-за тех, кто погиб, в то время как мы спаслись. Пыль и гарь словно осели в легких, а в носу стоял едкий запах опаленной кожи. Я больше не могла этого терпеть. Даже после душа отвратительная вонь не исчезла и пробивалась сквозь ароматы мяты и лаванды от мыла, которым я пыталась себя отмыть. Тошнотворные звуки тоже никак не уходили из памяти: вой сирены, стоны, взволнованные голоса и панические крики людей, приезжающих на место происшествия и узнающих, что их друзья еще внутри. Все выглядели одинаково — покрытые гарью, с застывшими на лицах растерянностью и отчаянием. Сущий кошмар.

Я с трудом сосредоточилась на словах Трэвиса.

— Голубка, я боюсь лишь одного — жизни без тебя, — сказал он.

Нам слишком уж повезло. Даже если бы бандиты Бенни напали на нас в темных закоулках Вегаса, Трэвис имел бы преимущество. Но он был тесно связан с подпольной ареной и организацией боев в небезопасных условиях, что в итоге привело к многочисленным смертям среди студентов. Подобный бой не смог выиграть даже Трэвис Мэддокс. Наши отношения прошли через столько трудностей, но теперь над Трэвисом нависла реальная угроза оказаться за решеткой. Он и сам еще об этом не догадывался, но только это обстоятельство и способно было нас разлучить. И лишь оно было не в нашей власти.

— Тогда тебе нечего бояться, — ответила я. — Мы вместе навсегда.

Он вздохнул и прижался губами к моим волосам. Я раньше и не думала, что можно испытывать к человеку подобные чувства. Он защитил меня. Теперь настал мой черед.

— Вот оно, — проговорил Трэвис.

— Что?

— Мгновение… В ту секунду, когда мы встретились, я понял: в тебе есть нечто такое, что мне необходимо. Как оказалось, это вовсе не «нечто»… Это ты вся целиком.

Внутри меня разлилось тепло. Я любила его. Очень любила, и поэтому была обязана сделать все возможное, чтобы оградить его от беды. Чего бы это ни стоило и сколь бы безумным ни казалось. Главное — уговорить его.

— Трэв, дело в нас. — Я прильнула к Трэвису, прижимаясь щекой к его груди. — Все бессмысленно, если мы не вместе. Ты заметил это?

— Заметил? Да я тебе весь год об этом толкую! Это уже факт. Цыпочки, бои, расставания, Паркер, Вегас… даже пожар. Наши отношения способны выдержать что угодно.

— Вегас?.. — переспросила я.

В этот момент в моей голове возник совершенно сумасбродный план, но я посмотрела в бархатные карие глаза Трэвиса, и все обрело смысл. Эти глаза могли придать смысл чему угодно. Лицо и шею Трэвиса все еще покрывала сажа вперемешку с потом, как напоминание о том, что мы могли все потерять в мгновение ока.

Мои мысли понеслись галопом. На сборы самого необходимого хватит пяти минут. Одежду купим на месте. Чем быстрее мы уедем, тем лучше. Никто не поверит, что двое сели на самолет сразу же после такой ужасной трагедии. Бессмысленный поступок, и именно поэтому мы должны были это сделать.