Моя Марусечка

© Колочкова В., 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018

– Ой, ну посмотрите же на нее, девочки! Скажите – правда же, прелесть?

Ксения Львовна театрально всплеснула ручками и устремила призывный взор на двух молоденьких продавщиц, застывших у нее за спиной.

– Д-да… Очень, очень хорошо… – неуверенно улыбнулась одна из девушек, глянув с сочувствием на Марусю.

А может, Марусе просто показалось, что с сочувствием. Может, она просто так улыбнулась, из профессиональной вежливости. Ей-то какая разница. Не ей же под венец идти в этом дурацком вычурном белокипенном платье…

Нет, само по себе платье, конечно, выглядело великолепно. Когда красовалось на стройном и правильно вытянутом по всем женским линиям манекене. Интересно, с кого только эти манекены лепят? Таких и фигур-то, скорее всего, в природе не существует. Раз, два и обчелся. Можно подумать, только им, этим фигурам, и положено выходить замуж красиво. А остальным, которым природа такой радости не подарила, как быть? Терпеть над собой это вынужденное издевательство? И рассердиться никак нельзя – Ксения Львовна обидится…

Будущая свекровь приблизилась к Марусе своим легким кошачьим шагом, расправила большой белый цветок на лифе, потом снова отошла в сторону и, склонив голову по-птичьи набок, задумчиво проговорила:

– Да-да, вот это как раз хорошо. Вот это как раз то, что надо. Пройдись-ка немного, Маруся. И покрутись, покрутись. Вот так… Ах, прелесть какая!

«Фу ты, леший тебя разбери, – чертыхнулась в который уже раз Маруся, неловко дефилируя перед ее взором. – Какая, к чертям собачьим, тут может быть прелесть? Где ты эту прелесть разглядела, интересно? Обрядили человека в пыточный корсет, затянули веревочки на спине – дышать невозможно…»

Остановившись перед большим зеркалом, она робко подняла на себя глаза и невольно прижала ладошки к лицу, пытаясь остудить пылающие щеки. Еще немного – и в обморок бухнется. Вот уже два часа как эта пытка длится и длится. Саму бы ее, Ксению Львовну, укатать в эти корсеты да заставить тягать через голову все это шуршащее и скользящее свадебное хозяйство… Хотя вот ей-то эти наряды больше бы подошли! Ну, не в смысле, чтоб под венец, конечно, а в смысле природной ее дамской элегантности. Наверняка она не скукожится в этих кринолинах да интимно шуршащих подъюбниках, и шею при этом в голые плечи с перепугу не втянет… Для Ксении Львовны все эти платья более подходящи – слишком уж они по-барски шикарные. А она, Маруся, смотрится в них, как пастушка, которую привезли с чистого поля забавы ради во дворец да заставили нарядиться во все господское. И впрямь, смешно же! Руки у нее пухлые, розово-белые, грудь вон снизу корсетом угнетенная, выперла кверху смешными бугорками, и плечи все время спрятать хочется, прикрыть их руками. И шею втянуть. А лицо, так вообще… Лицо у нее – это песня особая. Непонятно какая. С таким лицом только частушки в деревенском хоре голосить. Круглое, в желтых ярких конопушках, с ямочками на щеках и подбородке. Как мама говорит – красоты нет, а милоты впрок на всю жизнь хватит. А только ей, Марусе, от этой милоты особой радости нет, только наказанье одно. Потому что никаких серьезных эмоций, кроме дурацкой умильной улыбочки, эта ее милота у людей и не вызывает. Ах, мол, веснушки, ах, щечки-ямочки…

Вот и Ксения Львовна, как в первый раз ее увидела, тоже руками всплеснула и начала умиляться, заодно всячески одобряя Никитин выбор. И свадьбу эту сама заторопила. Чего было ее торопить-то? Два месяца всего знакомы, сразу и замуж…

Вот правильно про Марусю говорит подружка Ленка, что она конформистка хренова! Вот так прямо и говорит – хренова. Ленка, она такая. Как скажет, так хоть стой, хоть падай. Зачем, говорит, замуж торопишься? Мало ли, что его маме понравилась. Что из того? Опять, что ль, всяким чуждым хотениям управлять собой позволяешь? А твои, мол, собственные принципы да желания где? И так гневливо наехала, будто сотворила бедная Маруся что-то из ряда вон выходящее. А только никакого такого конформизма она в себе и не прочувствовала, если честно. Она ж не виновата, что у них с Никитой все получилось так лихо-скоропостижно. Хотя вот мама Марусина свою версию Ленкиному наезду выдвинула – завидует, мол, подруга по-черному. Сама увязла в бедном своем неказистом замужестве и подруге такой же судьбы желает. Так завидует, что не стоит Марусе ее и на свадьбу звать. Сглазит еще…

– Ну что, Марусь, берем? Хорошее платье, поверь мне. И зря ты так смущаешься, оно как раз все твои прелести очень выгодно подчеркивает! Сейчас еще фату прикинем, и все в порядке будет… Девочки, несите фату! – весело хлопнула в ладоши Ксения Львовна в сторону продавщиц, и те порскнули разом куда-то в сторону и вскоре торжественно внесли на вытянутых руках дымчато-белую длинную вуаль. «Сейчас взгромоздят мне это на голову, и я буду похожа на новогодний мешок с подарками…» – грустно подумала Маруся, обреченно подставляя голову под белое скользкое кипение.