Моя княгиня

Россия

1811 г.

Снег валил крупными хлопьями. Хлопья были такими большими, казалось, что если их постоянно не стряхивать, снег мгновенно закроет сплошной пеленой лицо и руки седока, медвежью полость, сами легкие щегольские санки, уже не летевшие, как прежде, а еле тащившиеся в снежной мгле, утопая в сугробах.

То, что они сбились с дороги, Алексей понял еще час назад. После центра губернии широкая дорога, укатанная и блестящая под зимним солнцем, стала сужаться, а непрерывный снег, поваливший сразу после полудня, сделал ее чуть заметной. Короткий зимний день быстро перешел в ночь, а они так и не добрались до его имения Ратманова. И вот ко всем неприятностям добавилось то, что его лучшая тройка окончательно выбилась из сил. Было ясно, что с минуты на минуту лошади встанут.

- Все, барин, дальше не пойдут, - крикнул с облучка его кучер и личный слуга Сашка, - надо распрягать.

- Распрягаем, - распорядился Алексей, он выпрыгнул из саней и провалился в снег до колен. - Давай бросим сани, а лошадей попробуем вывести в поводу.

Сашка кивнул в знак согласия и начал расстегивать негнущимися пальцами упряжь левой пристяжной. Алексей, с трудом вытаскивая ноги из глубокого снега, обогнул тройку и начал распрягать правую пристяжную, а потом и коренного - огромного светло-серого орловского рысака. Уставшие лошади стояли не шевелясь, и он усомнился, сможет ли Сашка выходить бедных животных, если им вообще посчастливится выжить в сегодняшней метели.

Кругом была непроглядная темень, и было непонятно, куда идти. Алексей молча вглядывался в эту кромешную мглу. Надежды не было.

- Что дальше делать, барин? - спросил Сашка. - Если вы возьмете Ганнибала, я выведу Леду и Ласточку.

Алексей молча взял под уздцы коренного, сделал наугад несколько шагов, и вдруг вдали в темноте вспыхнул огонек.

- Господи, спасибо тебе, - поблагодарил молодой человек и обернулся к кучеру: - Видишь огонек? Выходим туда. Поставь оглобли вертикально, иначе саней до весны не увидим.

Могучий Сашка, ростом не уступавший очень высокому Алексею, но вдвое шире его, поднял сани практически вертикально, а на одну из оглобель повязал свой красный кушак.

- Вот так не потерям, - довольно заметил он, - я пойду вперед, а вы - по моим следам.

Люди и уставшие лошади продвигались по снежной целине с черепашьей скоростью, но путеводный огонек не гас, а вел их к человеческому жилью, теплу и свету. Примерно через час, из темноты выступили смутные очертания строения, где в окне горел свет. Оно оказалось маленькой деревенской церковью, слабый свет лился из ее окон. Где-то левее хлопнула дверь, и Алексей пошел на этот звук.

- Подожди здесь, - велел он Сашке, передавая ему поводья Ганнибала. - Я сейчас договорюсь о помощи.

В церкви было полутемно, только перед алтарем были зажжены свечи. Они освещали двоих: старого священники и женщину, похоже, молодую и высокую, с тонкой изящной фигурой, одетую в глубокий траур. Платье, шубка, крытая черным бархатом, меховая шапочка, полностью скрывающая волосы, - все было черным. Женщина стояла спиной к двери, и лица незнакомки Алексей не видел. Он сделал шаг вперед, и мгновенно из темноты бокового придела выступили двое рослых парней в одинаковых дубленых тулупах и молодая хорошенькая девушка, одетая с щегольством привилегированной служанки в богатом доме.

- Сюда нельзя, барин, - мрачно заявил один из парней, - батюшка занят, нельзя сейчас.

- Мы заблудились, - объяснил Алексей. - Что это за церковь, какого села? И есть ли здесь где переночевать? Мои лошади выбились из сил, им необходим отдых.

- Вы можете заночевать в доме батюшки Иоанна, - тихо сказала девушка, - он скоро выйдет, и вы сможете поговорить с ним.

Говоря это, девушка продвигалась вперед, загораживая собой центральный проход церкви, парни, как по команде, стали с обеих сторон от нее. Хотя высокий Алексей мог видеть то, что происходит у алтаря, поверх их голов, он решил не сердить верную охрану, по-видимому, принадлежавшую даме в черном, а отошел к выходу и даже хлопнул дверью. Боковые приделы церкви были темными. Бесшумной походкой бывалого охотника он тихо прошел по правому приделу и, оставаясь невидимым для стоящих у алтаря людей, начал наблюдать за происходящим.

Старый священник, стоя к Алексею спиной, что-то горячо говорил женщине, склонившей голову над сложенными в молитве руками. Из-за плеча священника Алексей видел только гладкий лоб под собольей шапочкой и высокие брови, одного цвета с соболем. Она стояла неподвижно, и вся ее поза говорила о глубоком горе, даже отчаянии. Священник перекрестил женщину и пошел к ее слугам. Женщина осталась одна. Она подняла голову, Алексей увидел безупречный профиль и высокую лебединую шею. Незнакомка перекрестилась, приложилась к алтарной иконе и, повернувшись, сделала несколько шагов в сторону бокового придела, где в темноте стоял Алексей.