Моя итальянская возлюбленная

В стародавние советские времена мой родной дед — главный бухгалтер МИДа — три года проработал в советском торгпредстве в Риме. За это время он даже не удосужился выучить язык, а потому функции переводчика выполняла моя бабушка. Она на двадцать лет пережила мужа, умерев в возрасте восьмидесяти трех лет, но главными воспоминаниями всей ее жизни навсегда остались три года, проведенные в Италии. Этих лет могло быть и больше, если бы не твердолобая принципиальность деда — типичного представителя так называемых «беспартийных большевиков». Он был таким «советским патриотом», что даже отпуск предпочитал проводить на родине, хотя можно ли было «отдохнуть» от Италии в Советском Союзе середины пятидесятых годов!

Однажды в Рим приехал сын тогдашнего министра обороны. В те времена в торгпредстве существовала традиция — образцы товаров, бесплатно предоставляемые итальянскими фирмами, распределялись среди высокопоставленных советских чиновников. Я так и не узнал, насколько наивен был мой дед и почему он вздумал возмутиться корыстолюбием и любовью к халяве именно в этом случае; но в результате высказанного вслух возмущения деду дали на сборы двадцать четыре часа и отправили обратно в Союз.

Гоняться за мечтой, пусть даже призрачной, все же лучше, чем не иметь ее вовсе. А мечтать об Италии я начал давно, еще когда рассматривал итальянские открытки и журналы, слушая рассказы своей бабушки.

Главная проблема была такова — ехать на восемь дней по маршруту Рим — Флоренция — Венеция — значило обречь себя на дикую, утомительную гонку с бесконечными переездами, торопливыми экскурсиями и мечтой поскорее вернуться в Россию, чтобы хорошенько отоспаться и несколько дней вообще не выходить из дома. Когда нет времени для праздности, жизнь превращается в изнурительную пытку, поскольку ты все время должен что-то делать, делать, делать… А ведь я еду в страну, давшую миру такое понятие, как «дольче фар ниенте» — «сладкое ничегонеделание»!

Ну уж нет, для такого насыщенного тура я слишком ленив. Кроме того, я стремлюсь в Италию не только за тем, чтобы воочию увидеть те памятники, которые запечатлены на бабушкиных открытках, но почувствовать атмосферу живой заграничной жизни и, если повезет, познакомиться с итальянской возлюбленной! У нее будет оливковый цвет лица, черные волосы, большие, веселые глаза, и звонкий, певучий голос. Она будет лукавой и непосредственной, приветливой и любвеобильной… «O, cara mia[1]! Я уже люблю тебя, стремлюсь к тебе… и ты мне обязательно встретишься. Там, под ослепительным небом твоей веселой страны, я подарю тебе все, что будет в моих силах!

Короче, надо ехать в Венецию и торчать там до тех пор, пока не надоест. Рим слишком велик, да, кроме того, все современные мегаполисы во многом схожи. А ориентироваться в Венеции будет не сложнее, чем в Петербурге. Если в последнем есть главный проспект, который выводит на все основные достопримечательности, то в Венеции имеется большой канал и главная площадь — Сан-Марко, в центре которой возвышается коричневая колокольня, знаменитая не менее Эйфелевой башни.

И, кроме того, Венеция — это родина Казановы!

Никогда в жизни я не летал на самолете, а потому первый шок испытал именно из-за этого. Единственное, что меня успокаивало, — так это время. Полет Москва — Венеция должен был продолжаться всего час и пятнадцать минут. Чтобы хоть как-то себя отвлечь, я начал вспоминать, как это будет по-итальянски. В свое время я не то чтобы выучил, но немного ознакомился с языком, воспользовавшись старым учебником и словарем, доставшимся мне после бабушки. «Е’ l’una е un quatro» — так, кажется…

Стоит ли говорить о том, насколько усердно я налегал на легкое вино, полагавшееся пассажирам бизнес-класса. Две вещи меня особенно нервировали — легкая вибрация стенок и те, к счастью, не слишком частые моменты, когда самолет словно бы начинал «останавливаться». В эти мгновения казалось, что еще немного — и он просто рухнет вниз.

Впрочем, кроме страха, было еще удивление и восхищение. Земля внизу проплывала так медленно, что хотелось попросить «лететь немного побыстрее»; тем более, что встречный самолет промелькнул под нами в течение нескольких секунд. А как красиво было лететь над облаками — словно над Антарктидой. Земля внизу казалась покрытой огромными хлопьями снега, которые особенно эффектно смотрелись на фоне голубой линии горизонта.

И все равно красота — красотой, но поскорее бы добраться. Нет, но всем «челнокам», турагентам и стюардессам я лично вручал бы медали «За отвагу» как представителям самых мужественных профессий!