Моя главная роль

Не случилось бы ничего, если бы я не была такой чувствительной. Ну что мне стоило в тот момент просто не поворачивать головы?

Я пропустила несколько поездов, прежде чем удалось втиснуться в битком набитый вагон, чудом отыскав свободное место. Я должна была открыть офис своим сотрудникам, ключи были только у меня, а Виктор Ефимович, мой водитель, огорошил с утра неожиданной ангиной, поэтому сейчас нервное нетерпение подгоняло вперёд и без того неспокойные мысли. А тут ещё этот настойчивый взгляд, устремлённый откуда-то сбоку, который я ощущала на себе весь отрезок пути от станции Южная до Чертановской.

Зачем, зачем я обернулась?

Она сидела на самом последнем сидении в торце вагона, сухонькая, с белёсой полупрозрачной кожей опрятная старушка, и напряжённо смотрела на меня. Мне была видна её седая голова, краешек зелёной блузки с высоким воротом и часть руки, лежащей на коленях, остальное закрывал плотный ряд пассажиров. Я бы не обратила никакого внимания на эту бабушку, я бы ни на секунду не задержала на ней своего взгляда, если бы не странное, притягивающее, словно магнитом, выражение, застывшее на поверхности её янтарных глаз.

Несколько мгновений я зачарованно смотрела в это лицо. Впервые в жизни я не испытывала неловкости, рассматривая совсем незнакомого мне человека так долго. Обычно, сталкиваясь взглядом с кем-нибудь, я тут же отвожу глаза и немного каменею лицом. Я не люблю чужих касаний, даже если они не имеют тактильного характера. Но эта старушка… Почему мне совсем не сложно отвечать на её пристальное внимание? А когда спустя какое-то время коричневая сумка, висящая на плече одного из пассажиров, вдруг закрыла от меня светлые глаза, я ощутила мимолётное, но очень болезненное опустошение и явный холодок где-то глубоко под рёбрами. Чтобы не порвать странную связь, я опустила глаза на руки старушки. У бабули, к моей радости, оказался неплохой вкус. Тонкое изящное колечко с полосатым нежно-зелёным камушком, охватывающее безымянный палец, идеально подходило к её одежде и ко всему лёгкому облику. Колечко было схоже с моим, подаренным когда-то мне бывшим мужем. Он же сам его и придумал. Он вообще был талантливым ювелиром, мой бывший супруг. Я прищурилась. Да, несомненно, оба кольца были до странности похожи друг на друга. Надо же, какое удивительное совпадение. А ведь я до этой минуты была уверена в том, что Никита никогда не дублировал свои работы!

Коричневая кожаная сумка перекочевала на другое плечо. Теперь моему взору открылась зелёная шёлковая блузка, металлический поясок на талии и большая ажурная пряжка на этом пояске. Две сплетённые между собой змейки. Их острые треугольные головки симметрично разглядывали собственные хвосты, а длинные изогнутые тельца островками покрывали сверкающие каменья. Вот, значит, как! Я почувствовала негодование. Ну, Никитка, получишь ты от бывшей жены по первое число! А ведь клялся, что второй такой пряжки нет ни у кого в мире! Сегодня же позвоню и потребую отчёта!

Я опять подняла глаза на лицо этой старушки. Какое-то неудобное чувство вдруг острыми иголками кольнуло меня изнутри. Её медовые, почти жёлтые глаза… Откуда их выражение так мне знакомо? Может быть… Додумать свою мысль я не успела. Меня больно толкнули в бок.

– Девушка, вы сейчас выходите?

– Нет! – громче, чем надо бы, вскрикнула я и отпрянула вправо.

Поезд остановился. Меня отнесло куда-то назад, закрутило, кто-то наступил мне на ногу; сумочку, которую я судорожно прижимала к себе, чуть не засосало в водовороте выходивших людей, и я резко дёрнулась и с силой ухватилась за поручень. Было девять часов утра, час пик.

Когда минуту спустя я вновь посмотрела в сторону бабули, той на месте уже не оказалось. Я в растерянности покрутила головой. Может быть, она пересела на другое место? Увы, её нигде не было. Значит, старушка вышла на станции, это единственное объяснение.

Ну что ж, пожала я мысленно плечами, странное совпадение, конечно, но ничего экстраординарного в этом нет. В Москве столько людей, что наверняка можно увидеть похожие детали гардероба на ком-то другом. А Никитке я всё-таки скажу пару ласковых!

Я сделала это сразу же, едва взбежала наверх по ступенькам, выйдя на своей станции. На улице моросил колючий дождик.

– Ник, значит, ты давно водил меня за нос? – без предисловий начала я.

– Лёля? – спустя долгую паузу ответил мой бывший. – Ты о чём?

– Не называй меня этим дурацким именем! – тут же привычно вознегодовала я. – Сколько раз я тебя просила!

– А сколько раз я тебе говорил не звонить мне в такую рань? – молниеносно отбил удар Никита и громко зевнул. За несколько последних лет мы с ним достигли совершенства в боях за собственную правоту. Я глубоко вздохнула. Окстись, Елена Марковна, уже давно пора сложить своё оружие!

– Я тебя разбудила? – я постаралась придать своему голосу раскаяние. – Прости, пожалуйста, просто меня захлестнули эмоции…

– Эмоции? – ехидно спросил он. – Это новость! Разве ты способна на них, дорогая?