Моя балерина

Аня толкнула тяжелую дверь местного ДК и в лицо ей брызнули холодные капли дождя. Девушка крепче прижала к себе большой букет пионов и свободной рукой раскрыла зонт. В такую погоду толку от него было мало, но создавало иллюзию защиты. Аня бросила быстрый взгляд на небо и, поняв по плотно затянувшим его тучам, что скоро дождь не кончится, заспешила в сторону автобусной остановки. Но как бы девушка ни обходила лужи и потоки воды, льющиеся по асфальту, балетки, а следом и ноги ее мгновенно промокли. На это Аня только улыбнулась и покачала головой, успев подумать о том, что ее дешевые туфли вряд ли смогут пережить испытание такой погодой, когда вдруг столкнулась с кем-то. Чужие руки тут же обхватили ее за талию и прижали к себе.

– Боже, простите, – Аня отскочила назад и тут жепокраснела до кончиков затянутых в тугой пучок волос. Пальцы, впившиеся в ее кожу через тонкую ткань сарафана, тут же отпустили. Она не успела толком рассмотреть, в кого ее угораздило врезаться, потому что порыв ветра вырвал из руки зонт и, уронив в лужу, потащил дальше по мокрому асфальту.

– Мой зонт, – вскрикнула девушка.

Мужчина (а это был точно он, а не женщина, это уж Аня успела рассмотреть) бросился за ярким беглецом, нагнав его в три шага. Но этого времени хватило, чтобы белый ситцевый сарафан промок и облепил тонкую фигурку.

– Ваш зонт, – незнакомец протянул ей беглеца. С волос мужчины, по его лицу и светло-голубой рубашке ручьем текла вода.

– Спасибо, – робко улыбнулась Аня. Он молчал и как-то слишком пристально смотрел на нее. Она не знала, что ей сделать, и улыбнулась еще раз, а потом, проскользнув мимо, заспешила на автобус. Сердце ее привычно зачастило, как бывало каждый раз, когда девушка видела Олега Викторовича. Нет, она не была в него влюблена. Просто когда он появлялся в их хореографическом училище, чтобы забрать дочь, Аня не могла отвести от него глаз. Молодой, красивый, статный и уверенный в себе. И как же ей всегда хотелось, чтобы он взглянул на нее, чтобы улыбнулся ей так, как улыбался Карине, чтобы заметил ее в толпе учениц. Но Олег Викторович быстро забирал дочь и уходил, не взглянув ни на кого. А Аня потом со сладкой болью в груди ждала новой встречи. И вот она состоялась. Уже не в училище. И он посмотрел и даже прикоснулся. Но не узнал. Аня не понимала, что чувствует в связи с этим. Странное ощущение охватило ее. Какая-то смесь сожаления и радости. Перебежав дорогу, она еще раз оглянулась, но, кроме дождя, на тротуаре уже не было никого.

Девушка с пионами быстро вылетела из головы Олега, хотя в первую секунду как он взглянул в ее испуганное покрасневшее лицо оно показалось ему смутно знакомым. Неясное ощущение зашевелилось внутри, но тут же было отброшено, когда он бежал за зонтом. А теперь в его мыслях были цифры, условия поставок, звонки и схемы предстоящих сделок. И пока Аня, сидя в автобусе, смаковала каждое свое ощущение рядом с Олегом Викторовичем, вспоминая и его чуть резковатый запах и тонкую паутинку морщинок вокруг глаз и, конечно, пальцы на талии (последнее волновало ее больше всего почему-то) сам он был весь целиком и полностью погружен в работу, освободившись уже ближе к девяти. Помощница Полина уже давно убежала домой, как и весь офис. В коридорах царила тишина и полумрак. Убрав документы в сейф, Олег окинул последним взглядом стол, не забыл ли чего, и вышел из кабинета. В глаза ему бросился букет пионов. Он стоял в вазе на столе секретаря. Мужчина, нахмурившись, замер, а потом, поддавшись странному порыву, подошел и втянул в себя нежный аромат. В памяти тут же всплыла девушка возле ДК. И снова Олег решил, что откуда-то знает ее. Он перебирал в памяти имена, лица, но ее не попадалось ни разу. Она была совсем молодой, даже юной. Лет восемнадцать, не больше. Тонкая, изящная, нежная. Как крошечная статуэтка из музыкальной шкатулки, которая когда-то была у его младшей сестры. Это сравнение до самого дома не давало ему покоя. Олег снова и снова возвращался мысленно к тому моменту, как незнакомка удалялась от него. Его тогда поразила ее осанка и правильная постановка головы. Про таких говорят «грациозная». А еще ему показалось, что она не шла, а парила… Танцевала.

– Привет, пап, – махнула ему дочь, сбегая вниз по лестнице в просторную гостиную.

И Олег вспомнил. Маленькая, хрупкая девочка в черном купальнике и прозрачной юбочке. Он иногда наблюдал за ее репетициями через окно, когда ждал Карину. А потом на отчетным концертах специально отыскивал ее взглядом среди других балерин. Олегу нравилось ее упорство, то, как она падала, но снова вставала, падала и вставала. Порой ему даже хотелось крикнуть через стекло:

– Хватит! Остановись!