Морская яшма

Неспроста, я впервые увидела дом в Бэском-Пойнте сквозь струи дождя, под ослепительные вспышки молний и яростные удары грома.

Буря еще только собиралась, когда нью-йоркский поезд остановился на станции Гавань Шотландца. Кондуктор помог мне спуститься на платформу. Порывистый октябрьский ветер взметнул мои юбки и пелерину. Я подхватила дорожную сумку и огляделась вокруг — бесстрашно и с любопытством.

Отцовские предостережения меня совершенно не настораживали — голова полнилась романтическими мечтами, которым, как я была уверена, в скором времени предстояло воплотиться в жизнь. С тех пор как несколько месяцев назад умер мой отец, положение мое постепенно становилось все отчаяннее. Если не помогут друзья, то куда же мне деваться? А помочь мне теперь мог только Обадия Бэском. Он ответил на мое умоляющее письмо, и я примчалась сломя голову. Меня окрыляло предчувствие сказочных приключений, я с нетерпением ждала встречи с живым воплощением легенды моего детства.

Знаю, как я выглядела в тот день, когда впервые ступила на землю маленького городка в Новой Англии, где родились мои отец и мать, где увидела свет я сама. Поскольку я уже не та ранимая и обезоруживающе юная Миранда Хит, то могу вспомнить и описать себя словно кого-то постороннего. Миранда Хит той поры была тоненькой и изящной; длинные пряди светлых волос мягко и нежно кудрявились на лбу, выбиваясь из-под капора. Глаза у нее были светло-карие, брови вразлет, с изломом. Ветер, раздувая платье, усиливал ее сходство с крылатым существом из сказочного мира, где дети не знают ничего, кроме любви и нежной заботы. Существом, которое и вообразить не могло, что вступает в темный мир, и ничего не знало о нем из своего бедного опыта. Трудно представить себе человека, хуже подготовленного к встрече с семейством, обитавшим в Бэском-Пойнте.

Вот так я представляю себя тогдашнюю, и сердце слегка сжимается от жалости, потому что сейчас-то я знаю, чему суждено было произойти, какие страшные события не замедлили отметить печатью перемен мою безыскусную наивность, прежде чем она навеки исчезла.

В тот день я несколько минут простояла на платформе станции одна и решила, что никто меня не встречает. Я уже готова была обратиться за помощью к станционным служителям, когда увидела идущего ко мне высокого человека в кучерском непромокаемом плаще.

— Это вы мисс Миранда Хит, что к Бэскомам едет? — спросил он и, сразу же поняв, что это я и есть, не стал дожидаться ответа. — Вы идите к карете, мисс, а я отнесу вещи.

Хмурое небо явно советовало всем, кто задержался на улице, поспешить домой, но меня угрожающий свист ветра почему-то наполнял восторгом. Я показала кучеру на свой единственный чемодан, стоявший на платформе, а сама, словно маленькое суденышко под всеми парусами, поплыла по ветру к карете.

Меня не особенно встревожило, что за мной прислали одного кучера. В письме капитан сердечно приглашал меня приехать, и, по своему обычному легкомыслию, я представляла себе, что домочадцы Бэскома встретят меня столь же радушно. Отец очень мало сказал мне перед смертью. Я только знала, что он предпринял поездку в Гавань Шотландца за два месяца до того, как болезнь привела его к неизбежному концу, и там встретился со своим старым другом и партнером, капитаном Обадией Бэскомом. Отец всегда боялся, что я останусь одна, поэтому раньше часто говорил мне, что в случае крайней нужды я должна буду написать капитану Обадии. Но в тот раз вернулся в Нью-Йорк чем-то удрученный, и наказы его приобрели смысл прямо противоположный.

Теперь отец велел мне ни при каких обстоятельствах не обращаться за помощью к капитану Обадии. Капитан стареет и, должно быть, впадает в детство, поскольку пытался заключить с отцом какую-то немыслимую сделку (отец не сказал какую). От сделки отец наотрез отказался — не желал, чтобы я попала в заточение. Он так и сказал: «заточение», хотя я тогда не понимала почему. Собственно говоря, я так глубоко погрузилась в легенды о деяниях "Бэском и компании" и в повествования о море (в этом был виноват сам отец), что почти не обратила внимания на его предостережения. Он говорил, что дом на Бэском-Пойнте проклят и мне ни при каких обстоятельствах не следует даже близко к нему подходить. Он назвал тамошних обитателей, но толком ничего о них не рассказал. Вдова бывшего партнера и экономка капитана, Сибилла Маклин. Ее муж принял смерть в море. Осиротевший сын и внучка Маклина тоже жили в доме. Сам капитан женился довольно поздно, и детей у него не было, но, когда я засыпала отца вопросами про жену капитана, он печально покачал головой. Странная женщина, сказал он про нее, она не на своем месте, и в этом доме все ее притесняют. Казалось, отец очень ее жалел, но больше ничего не сказал. Как будто он мог своими туманными отговорками вычеркнуть Бэскомов из моей жизни. Отец не подумал, что сам же своими рассказами распалил мою юную фантазию так, как не распалила бы ни одна книга.