Монолог

Я шла по бордюрному камню, называемому в просторечии бортиком, стараясь не упасть, разводя ноги носками в стороны и чуть-чуть приподнимая руки, представляя, что иду по батуту, как гимнастка. Это нечто вроде игры, которой сама себя иногда занимаю (в основном, когда мало кто может увидеть, как по-детски развлекается пятидесятисемилетняя дама, да еще и дважды бабушка).

Обернувшись, увидела темноволосую женщину, по виду примерно мою ровесницу, толкающую перед собой коляску. Незнакомка оставила коляску и показала, как именно надо ходить по бортику, не расставляя носки.

– Если хотите похудеть, наставляла она, – то надо передвигаться именно так, иначе вес не сбросите. Вот видите, мне, например, уже пятьдесят три года, а я стройная и выгляжу как молодо…

– Спасибо, конечно, – улыбнулась я. – Но хожу так не, потому что хочу похудеть, хотя и это сделала бы с удовольствием, если бы получилось. Просто, когда вот так идешь, то это почти как при катании на роликах – мозги отключаются от всех привычных проблем и работают по-другому. Пройдешься минут пять, позабудешь все заботы – и потом чувствуешь себя отдохнувшим. А что касается возраста, то мне уже пятьдесят семь, – не удержавшись, тоже похвасталась я и осталась довольна реакцией собеседницы.

Женщина явно не ожидала, что окажусь старше нее, видимо, считала, что она прекрасно выглядит на свои годы. Хотя мне, честно говоря, показалось (по припухлостям и небольшим мешкам под глазами), что она выпивает, пусть и не сильно, но регулярно. В целом же в стройности и моложавости ей отказать было нельзя.

Короткая стрижка, безусловно, молодила. Однако черный, под вороново крыло, цвет волос, ярко нарумяненные щеки с грубо подведенными веками и слишком густо накрашенные ресницы, наоборот, добавляли несколько лишних лет.

– А я вот с внучкой гуляю, – стала рассказывать незнакомка и, заметив, что я не особенно расположена разговаривать (спешила по делу), добавила: – Мне сейчас так трудно. Три года назад умер мой муж. Он был таким хорошим! Очень хочется с кем-то поделиться, пусть и с посторонним человеком. Вижу, что вы меня поймете, как женщина женщину…

Ну и что мне оставалось делать? Разве можно уйти, даже если и спешишь, когда тебя так просит человек, переживший большое горе…

И я действительно хорошо знаю, что значит терять близких. Мама ушла после восьми лет тяжелой болезни, когда мне было тридцать восемь. А потом пошло-поехало: через год от инфаркта скончался двоюродный брат, потом бабушка, а потом один за другим покинули этот мир тети и дяди – мамины сестры и их мужья. Десять лет назад умер папа…

И от большой дружной семьи осталась только я и двое братьев – чуть помладше. А она три года тому потеряла мужа. Это ведь совсем небольшой срок.