Момент

Утром мне доставили документы о разводе. Признаюсь, не самое лучшее начало дня. И хотя я знал, что это произойдет рано или поздно, момент вручения вызвал неприятные ощущения. Потому что стало понятно: это начало конца.

Я живу в маленьком коттедже. Он стоит на проселочной дороге вблизи городка Эджкомб, штат Мэн. Коттедж очень скромный: две комнаты, кабинет, совмещенная с гостиной кухня, оштукатуренные стены, крашеный деревянный пол. Я купил его год назад, когда разжился кое-какими деньгами. Умер мой отец. Хотя к тому времени, как его сердце не выдержало, он уже был банкротом, оставалась страховка, оформленная в бытность отца корпоративным служащим. Сумма выплат по ней составляла триста тысяч долларов. Поскольку я был единственным ребенком и наследником — моя мать покинула этот мир несколькими годами ранее, — все деньги достались мне. С отцом мы никогда не были близки. Раз в неделю общались по телефону. Каждый год я наведывался дня на три в его бунгало в Аризоне, где он жил после выхода на пенсию. И еще исправно отсылал ему свои книги по мере их публикации. Этим, пожалуй, и ограничивалось наше общение, которое и прежде было каким-то неуклюжим. Когда я прилетел в Финикс, чтобы организовать похороны и распорядиться отцовским домом, со мной связался местный адвокат. Он сообщил, что помогал отцу составить завещание, и спросил, знаю ли я о том, что мне светит солидный куш от страховой компании.

— Но отец еле сводил концы с концами, — удивился я. — Почему он не обналичил полис? Мог бы жить на проценты.

— Хороший вопрос, — ответил адвокат. — Тем более что я сам советовал ему именно так и поступить. Но старик был очень упрямым и очень гордым.

— Мне ли не знать, — сказал я. — Однажды я попытался отправить ему деньги — не так чтобы много, сколько смог. Чек он вернул.

— Сколько раз я ни встречался с вашим отцом, он всегда хвастался сыном, известным писателем.

— Вряд ли меня можно назвать известным.

— Но ведь вас публикуют. И он очень гордился вашими достижениями.

— Это для меня новость, — сказал я, вдруг поймав себя на том, что еле сдерживаю слезы. — Отец никогда не говорил со мной о моих книгах.

— Такое уж поколение — ни словом не обмолвятся о своих чувствах, — сказал адвокат. — Но ваш отец действительно хотел оставить вам наследство, так что в ближайшие пару недель ожидайте выплаты трехсот тысяч.

На следующий день я вылетел обратно на восток. Но вместо того чтобы вернуться домой к жене, в Кембридж, я взял напрокат автомобиль в аэропорту Логан и рванул на север. Был ранний вечер, когда я выехал из аэропорта. Вырулил на федеральную автостраду 95 и помчался вперед. Через три часа я был на трассе номер один штата Мэн. Проскочив городок Уискассет, я пересек мост через реку Шипскот и остановился у мотеля. Была середина января. Столбик термометра прочно держался на минусовой отметке. Недавний снегопад выбелил все вокруг, и в мотеле я оказался единственным гостем.

— И что вас привело сюда в это время года? — поинтересовался клерк за стойкой.

— Сам не знаю, — ответил я.