Молодое вино

По парку коричневым, красным и золотым снегом летела листва. Эллен шла, по привычке слегка загребая листья ногами. Был конец октября. Они брели меж стволов прямо в туманный закат.

Она начала первой, чтобы прервать затянувшуюся паузу:

— Больше всего люблю это время года.

Он бросил на нее настороженный взгляд. Она шла чуть наклонясь вперед, очень серьезная; он знал, о чем она думала.

— Этим ты меня не возьмешь, — сказал он. — Я знаю, чего лишаюсь, и на какой долгий срок, тоже знаю.

— Восемь лет, — шепнула она и вздрогнула. — Восемь лет без смены времен года, без рассветов и закатов. Восемь лет искусственного воздуха, искусственной пищи и заключения в металлической трубе длиной в пятьдесят ярдов.

— Пятьдесят пять.

Она сердито отозвалась:

— Пускай пятьдесят пять. — Они достигли вершины подъема. Она остановилась и глубоко вздохнула. Его ноздри вдыхали запахи осени и на какое-то мгновение воображение победило — а вдруг действительно цена слишком высока?

Эллен сказала:

— И все это-за нечто неощутимое, за ничто?

Ее слова вернули ему силу.

— Нет, ты не права. Одно безусловно стоит другого.

Тихо, но достаточно громко для того, чтобы быть услышанной, она уронила:

— Даже стоит того, чтобы потерять меня?

Они стояли рядом и он обнял ее. Он сказал:

— Ты отличный биолог. Я мог взять тебя с собой. И сейчас еще могу. Все зависит от тебя.

— Думаю, я трусиха, Хол. Не выдержу. Дело не в опасностях, а в долгих годах ожидания, в однообразии. Не вынесу. Вспомни, я же родилась в лесах. Этот год жизни в Нью-Йорке почти убил меня, а ведь тут можно даже встретить траву и деревья. Но есть и другая причина. Я не хочу столько лет ждать появления ребенка.

Он отпустил ее.

— Ну вот, — сказал он, — оба мы упрямцы. — Засмеялся и продолжил:-Передай от меня привет своей праправнучке. Может, я на ней женюсь.

Она покачала головой. В сгущаемся сумраке выражение ее лица было неразличимо.

— Фактор времени, — сказала она. — Это точно? Я не знаю математики, но мне это кажется фантастикой.

— Я мог бы изложить тебе теоретические основы, но это будет тратой времени, которого у нас и без того мало. Но дело это вполне реальное. Применительно к нашему путешествию отношение примерно двенадцать к одному. Для нас — восемь лет, для мира, который мы оставим-столетие. Мы вернемся в конце апреля 2129 года. Сейчас это наиболее вероятный вариант расчета.

— И все, кого вы знаете сейчас, тогда будут мертвы…

Его легкомысленный ответ совершенно не отражал истинных чувств:

— Будут другие. Например, твоя праправнучка. Мы с ней назовем нашу дочку Эллен.

— Для вас в 2129 году жен не будет. — Она сказала это глухо, без выражения. Он посмотрел на нее с любопытством.

— Ты в этом уверена, да? А почему?

— Потому, что это будет совсем другой мир. Вполне возможно, что, вы действительно вернетесь со славой отважных звездопроходцев. Возможно, потомки дадут вам медали и награды. Но жизней своих они с вами не разделят. Даже если и захотят, то все равно не смогут. Для телепатов нетелепаты будут чем-то вроде зверей из зоосада.

Теперь он понял:

— Твой проект икс? Значит, дело идет?

— Мы строим генераторы.

Он присвистнул:

— Ты скрыла это от меня. Боялась, я выдам?

Она улыбнулась:

— Ты был слишком увлечен собственным проектом, чтобы беспокоить тебя нашим. Да и проболтаться мог. В шутку, конечно, я ведь знаю, что всерьез ты его не принимал.

— Еще бы! Мне он казался безумным.

— А полет к Проциону и обратно-не казался?

— Один-ноль в твою пользу. Я просто зазнался.

— Это не только зазнайство. Тут еще и газетная шумиха.

Они начали печатать ваши биографии и статьи об «Астронавте», начиная с того момента, как его киль был выведен на сборочную орбиту. Все интересовались вашими делами и этот интерес вселял в тебя уверенность. Мы же стояли на рубеже переделки всей природы человека и нам шумиха могла только повредить.

Он тихо сказал:

— Расскажи мне об этом теперь.

— А вот это уже зазнайство! Мне, значит, математика, относящаяся к твоему полету, недоступна, а ты думаешь ухватить принципы мутационной генетики за один-единственный урок?

Он взял ее под руку.

— Не обижайся. У нас так мало времени. А вы и в самом деле можете создать линию телепатических мутантов, которая постепенно вытеснит нас?

— Нет. Больше того, гораздо больше! Мы собираемся изменить род человеческий сразу, одним ударом. Не будет конфликта между старой и новой расами, во всяком случае серьезного конфликта. Ибо новое-это дети прежнего. Все дети без исключения.

Она пошла быстрее, и ему пришлось прибавить шаг, чтобы не отстать.