Молния наносит ответный удар

Сегодня для Хальмена пришло время предстать перед Кам-Хейнаки.

С тех пор, как Кам-Хейнаки стал Самым-Самым Главным, и т. д., никто не помнил, как звучит его полный титул, потому что он стал настолько длинным, что запомнить его не было никакой возможности. Правда, когда-то его подданных заставляли это делать — Кам-Хейнаки нравилось таким способом демонстрировать свое превосходство. Он вообще использовал любую возможность, чтобы продемонстрировать свое превосходство. Он любил смотреть на людей сверху и видеть их насквозь… впрочем, это не имеет отношения к делу. Так вот: никто не мог запомнить его титул, и поскольку Кам-Хейнаки надоело, что все вокруг перевирали его, как могли, а наказывать такое количество людей даже ему иногда становилось жалко, то скоро знать этот титул стало уже не обязательно. Помнили его только особы, приближенные к диктатору, которые и провозглашали его в самых торжественных случаях. Простые люди же обычно называли Кам-Хейнаки Главным, или, чтобы подчеркнуть его могущество, Самым Главным, или, чтобы подчеркнуть его всемогущество, Самым-Самым Главным.

Да, так о чем я, собственно, говорил? Ну нельзя же так, в самом деле! Ага, вот оно что: Клент Хальмен должен был сегодня предстать перед Кам-Хейнаки. Надо сказать, что каждый человек хотя бы раз в жизни представал перед Кам-Хейнаки. Благодаря этому у Самого-Самого была возможность сказать, что он видел каждого человека хотя бы раз, и что каждый человек встречался с ним хотя бы раз в своей жизни. А ведь главное, как известно, чтобы у человека всегда была возможность сказать: «Ты сам этого хотел». Правда, это звучит здесь немного не в тему. Или даже совсем не в тему. Ну, а впрочем, не важно…

Так вот: Кам-Хейнаки сам назначал день, когда и кто должен был к нему прийти. Делал он это обычно с утра — еще до того, как начинал заниматься непосредственно делами государственной важности. Хейн (буду называть его так — ну надоело каждый раз повторять столь длинное и сложное имя!) включал свой компьютер и смотрел список. В списке была отдельная колонка, а в ней — имена или другие идентификаторы людей (да и нелюдей, впрочем, тоже), которые у него еще не побывали, но уже могли это сделать по своему возрасту, состоянию здоровья, цвету зубов, количеству голов, ширине дверей в космическом корабле, наличию тараканов в квартире у соседа и мира на Земле, ну и еще по множеству других факторов. Пробегал Кам-Хейнаки по этому списку вверх, потом вниз, потом опять вверх, потом опять вниз, потом не опять, а снова вверх, потом… ну, и так далее. Пробегал и говорил:

— Ага, вот этого я еще не видел! А ведь интересно было бы на него взглянуть. Да и фамилия какая-то странно знакомая — Хальмен. Где я ее слышал?

Но так как Кам-Хейнаки не вспомнил, где он ее слышал, то ему еще интереснее стало увидеть Хальмена и посмотреть на него, так сказать, живьем — что оно такое за человек. Для этого он подключился к Системе Центрального Контроля, на которую, как известно, опиралось его всемогущество, и тут же потребовал вызвать к себе этого самого Хальмена.

Хальмен, как обычно, только что вернулся из очередного путешествия. И, как обычно, собирался отправиться в новое. Уже давно ни для кого не секрет, что Клент Хальмен — это великий путешественник. Нет, совсем не потому, о чем вы подумали — просто он всегда так представлялся: «Клент Хальмен, великий путешественник». Вот все и привыкли к тому, что он — «великий путешественник», и так его и называли. Был ли он на самом деле великим, рассудит история, но именно таким он и останется в нашей памяти.