Мокрый, с дождя, воротник

Тучи собрались к вечеру, слегка дождь моросил, когда Николай выскочил из дома, пробежал к машине, на ходу прикуривая. Ввалившись в нагретый за день салон, чертыхнулся - жарко! - и, пока выруливал, вкинул компакт в магнитолу.

ibaraku mollumba eshu-uu...

ibako moyumba, ibako moyumba-а

оmote koniku ibako, omote ako...

Потекла-зазмеилась песня неслыханной мамбой или сальсой - Николай не особо разбирался в этой хренотени. В мозгу возникал образ певицы, почему-то толстой, разбитной негритянки, а хор вторил тем временем:

ibaraku mollumba omole ko

ibaraku mollumba omole koooo...

Ничего так музончик; а у той, которая дала Николаю этот диск, к которой он сейчас едет, как сам Коля говаривает, "не детей рождения ради, но забавы для" - вкус замечательный, у Тамарочки его, то есть.

Пару месяцев назад познакомили их на шашлыках, в мае-месяце. Тогда они полусырое мясо глодали под водку, запивая всё это пивом, и голосили "Спасибо деду за победу", а потом "Клён кудрявый" спьяну затянули - только почти никто не знал слова толком, потому "Клён..." перемешивался с дружелюбными матерками. Володя подвёл его, Колю, к женщине, явно моложе лет на десять. Только подняла на него глаза - и Николай утонул в них, простите за банальность, в двух зелёных озёрах с головой утоп.

a eshu koma komio ache -

голос певицы угасал, и только хор воспрял в самом финале песни:

аkonka lar akonka lar,

аko ache, iba la guana eshuuuuuuuuuuu...

"Вот же йопана!" - Коля с удовольствием, пока выруливал на центральную улицу, клацнул на магнитоле кнопку "назад", и снова заструился голос певицы, а слушатель раскуривал третью за вечер сигарету.

Тогда Коля и Тамара поехали к нему на квартиру, как водится, и Коля, впервые за много месяцев, прошедшие за время развода с первой супругой - а прошло не много, не мало, а почти два года - пропахал по-настоящему, словно пацан семнадцатилетний. В смысле, Коля и не особо позорился за период с развода перед случайными кралями, за это время залетавшими к нему в постель - но ёбово-то вяловатое было. А тууут... точно, как молоденький жеребчик воспрял, словно в первый раз... Тамарка не только не противилась - наоборот, приветствовала всячески, обхватывая Колю стройными и мускулистыми ногами, стоная неподдельно... уух тыыыыы...

...Тамара вначале открыла окно в комнате, затем приоткрыла входную дверь, приставив маленький стульчик, чтобы не открывалась полностью. Выдвинув на середину комнаты журнальный столик, постелила белую скатерть, на которой разместила керамический череп, два деревянных подсвечника по бокам от черепа, с чёрной и красной свечами, две небольших металлических тарелочки, кадильницу. С кухни принесла баночку с чем-то красным, бутылку рома и сигару. Разожгла в кадильнице ладан с крошками серы, потом присела у этого алтаря - спина прямая, глаза закрыты, руки на коленях, шумно вдыхает и выдыхает...

Коля прикурил новую сигарету, чуя, как в нём и у него поднимается... Ага - а сегодня Тамарка так-то не разрешила ему к себе заезжать - в смысле, сказала: "Милый, ты прости, но приезжай лучше..." - на два дня, в общем, сместила встречу.

Но только Коля, как за эти дни вспомнит про свою таинственную любовницу - так и... "шляпа дымится", ну или... вы поняли, в общем!

А ведь влюбился же он, Колька-то, местами циничный холостяк - втюхался по уши! Да в такую красоту и немудрено не втюхаться - смуглое тело, такое, знаете, с медовым оттенком, ни жиринки - и при этом и сухим не назовёшь. Узкое лицо в обрамлении (да, по-другому и не скажешь) - чёрных волос... И...

Коля по-новой, пока мост проезжал, включил эту песню, аж закряхтел в предвкушении встречи. На датчик глянул - бензина маловато... На заправку, ну-ка...

...и глаза стального цвета у неё, неожиданно даже - а смотрит... мамочка!

Коля аж окурок уронил, тот под магнитолой задымился на полу. Из пакета с гостинцами между сиденьями вывалилась бутылка коньяка, и шарахнулась, да так бойко, рядом. И разбилась.

А из динамика хлынула новая песня, хор пел рефреном, а певичка подхватывала:

ponto de Сapa pree-ta

meu pai e tumba, minha mae tambem e tumba

meu avo e o Capa Preta, e eu vou morar na catacumba

ponto de capa pree-ta

Fui la na lomba, porque as almas me chamaram...

Коля, вполголоса матерясь, свернул на обочину, и минут двадцать собирал осколки с пола машины, а потом оттирал пол. Могучий коньячный дух заполнил салон, как в кабаке прямо.

Сидишка-то с брачком, оказывается - девка-певица, когда заиграл следующий трек, снова запела всё ту же песню, и потом ещё... по салону словно ветерок пронёсся, хотя Коля только собирался открыть окна машины, и завоняло гарью, спичками горелыми. И ветерок-то горячий примерещился, Коля аж ещё пуговицу на рубашке расстегнул. Открыл окна, покурил, сокрушённо качая головой, и поехал на заправку.