Мои королевские дела

– Что? Возложить корону на голову первому попавшемуся голодранцу, из чужих краев?

– Вселенная указала мне именно его.

– Но почему?! Почему не…

– Не вас, герцог?

– Я не сказал – меня… Но кого-нибудь из местной знати… Кто знаком с обстановкой, кто любит наш народ…

– Да кто его может любить, герцог…

– Хотя бы понимать…

– А я всегда считал – свежая голова для короны лучше. Ни бахвальства родословной, ни великих замыслов, ни самомнения…

– Ваши намеки мне прекрасно понятны, Мерлин.

– А я ни на что не намекал, герцог.

Ахх! Ты что ж! Уже светает, что ли?! Сколько же?!

Арсений Горохов никогда не опаздывал. Буквально никогда и никуда. Для подъема на работу он ставил будильник, для подстраховки – через пять минут после будильника должен был запищать сотовый.

Потому что Сеня считал, что фраза «Точность – вежливость королей» имеет к нему прямое отношение. Нет, он не был королем. Но один из его пра-пра-пра и еще неизвестно сколько «пра» -дедушек был, вероятно, каким-то там троюродным племянником самому Юрию Долгорукому (что выяснилось после многочасовых и многодневных просиживаний в архивах). И Сеня считал своим долгом всею своею жизнью показывать, что значит настоящая дворянская честь и настоящая дворянская кровь (пусть даже этой крови была в нем всего капля).

А потому на работу в офис он ходил в бабочке (служил он младшим бухгалтером), его рубашки всегда были выглажены, а ботинки начищены до удивительного блеска. Он открывал двери перед дамами. Никто никогда не слышал от него ни единого бранного слова. И он был чертовски пунктуален!

Но не сегодня. Стрелка будильника печально подрагивала на без пяти шесть – сели батарейки. Сотовый молча лежал на прикроватной тумбочке рядом с провинившимся будильником. Настенные часы показывали полвосьмого. Ничего не понимая, Сеня схватил телефон, открыл – экран остался темным. Тоже разрядился? Нет, Сеня вспомнил, что сам его выключил: какой-то пьяный все названивал посреди ночи, перепутав номера.

В пределах цензуры кляня непослушную технику и подумывая, не купить ли еще один будильник (а, может, два?), Сеня умылся, оделся и – решив, что раз уж он все равно опоздал, надо хотя бы выглядеть как всегда безупречно – еще двадцать минут завязывал бабочку.

В общем, день у Сени начался необычно. Но, учитывая, чем день собирался завершиться, это было вполне закономерно.

Из дома Сеня вышел в восемь вместо семи. А значит, должен был прибыть на работу к десяти вместо девяти. Никаких оправданий вроде поломки автобуса или эскалатора в метро Сеня выдумывать не собирался: он считал ложь ниже своего, замешанного седьмой водой на киселе, дворянского достоинства.

Погода была по-осеннему мерзопакостной. Моросил дождь, стоял туман. Возле офисного крыльца расползлась огромная лужа. Хотя Сеня опоздал минут на сорок, он увидел, как к крыльцу подходит Лена Половцева. Она всегда прибывала с опозданием. И Сеня считал, что она имеет на это право – потому, что она была удивительно красивой. Когда она входила на их этаж – а Сеня сидел за столом недалеко от лифта – казалось, солнце появилось. И серый, унылый офис с одинаковыми, облупленными по углам столами становился светлее и уютнее. Да, она имела право приходить с опозданием.

В общем, впервые в жизни Сеня увидел, как она подходит к крыльцу. И вот она стоит в нерешительности перед лужей, прикидывая, с какой стороны ее обойти. А на ней такие изящные, такие розовые сапожки на тонких каблучках – они казались хрупкими, будто игрушечными. Ну куда же ей в них в эту ужасную грязную лужу! И Сеня поспешил вперед, обдумывая, что лучше предпринять – кинуть рыцарским жестом перед девушкой плащ на тротуар или перенести ее на руках.

И оба эти жеста не казались Сене слишком фантастическими в тот момент. Хотя плащ у него был единственный и ни за что бы не очистили его ни в одной химчистке после ядовитой городской грязи. А телосложение Сени было слишком хлипким для того, чтобы поднять даже семилетнего ребенка. Потому что в представлении Сени дворянин не обязательно должен был быть сильным, как Геракл. Возможно даже, полагал Сеня, некая утонченность и изящество облика более подходят дворянину, чем накачанные бицепсы.

В общем, он бежал к Лене, наверное только для того, чтобы постоять в нерешительности рядом. Но случай не дал ему сделать и этого.

Случай банально кинул банановую кожуру на тротуар. И Сеня банально на этой кожуре подскользнулся. И полетел вперед, в эту саму дурацкую лужу. Плюхнулся на живот прямо перед Леной, обдав ее брызгами.

Лена завизжала. А когда Сеня поднялся, крикнула:

– Вы идиот, Горохов?!