Мой сладкий братишка

Я никого не благодарю. Все только мешали.

Наверняка вам известна диснеевская принцесса Жасмин. Так вот, если вкратце описывать мою внешность, то я была как две капли воды похожа на нее. Ну, разве что красивее. Таким внешним данным я была обязана своему папаше-азеру и моей прекрасной сногсшибательной русской матери. Впрочем, отец тоже был довольно симпатичным мужчиной, но дурак-дураком. До сих пор не могу понять, как мама могла выйти за него замуж. Наверное, когда-то у нее были к нему настоящие чувства и страсть, но все они давним-давно выдохлись и выветрились, как дешевые духи, купленные в переходе за пару сотен рублей.

Обычно девочек воспитывают, как принцесс (ну или золушек, что просто ужасно), меня же мама всегда воспитывала, как маленькую королеву. КОРОЛЕВЕШНУ. Всегда самые красивые платья, украшения, едва я научилась ходить. Любой мой каприз выполнялся сию секунду и не дай Бог мне принесут не то пирожное или не тот сок, я закатывала такой ужасный скандал, что отец мог в тот же вечер собрать свои жалкие пожитки и пропасть на пару лет, так что я забывала о его существовании. Он был тот еще кард, но о нем мы поговорим в следующей главе.

Одежда, кольца и цепочки, куклы в пышных платья и игрушечный замок для них. У меня была даже самая настоящая корона, которую я надевала на новый год и на свое день рождение. О, мое день рожденье – это отельная тема. Мама устраивала самый настоящий бал в нашей квартире, а папа обычно выступал в роли придворного шута, на которого все залазили и катались, как на лошадке. Помню, я так сильно дернула его за галстук, что его лицо надулось и покраснело, как спелый томат. Все тогда смеялись (но громче всех мама) хлопали мне и говорили – какая Анжелика молодец!

Ободранный до нитки отец дарил мне очень скудные и непримечательные подарки в виде детских сказок или какого-нибудь серого ватного зайца, с которым я не играла, а мама нарочно выбрасывала его подарки так, чтобы он видел их в мусорном ведре. Она ненавидела его и пропитала этой ненавистью меня. Так уж случилось, что теперь о нем можно говорить только хорошее, но этот засранец правда очень сильно перед ней провинился.

– Запомни, Анжелика, с мужчинами нужно быть холодной и высокомерной, иначе один из них рано или поздно смешает тебя с дерьмом. – сказала она мне еще прежде, чем я успела пойти в школу. И этот совет я запомнила на всю жизнь. В то время, как других учили быть хорошими пай-девочками, мама учила меня быть самой настоящей стервой во втором поколении. И надо признать, малышка Анжела все схватывала на лету.

– Мама, но зачем вести себя с мужчинами так, будто они последнее дерьмо? – как-то задала я ей, назревший в моей голове, вопрос. Причем этому она еще не успела меня научить, я лишь сделала наблюдение, глядя на то, как она обращается с отцом и с некоторыми своими ухажерами, которых у нее всегда была пруд пруди.

– Тут два варианта, дочка. Либо мужчина и правда дерьмо собачее, либо же не остается другого способа привлечь его внимание.

Когда я пошла в школу, на меня постоянно поступали жалобы. Учителям было невдомек, чтобы кто-то из их учеников отказал в такой просьбе, как, например, – намочить тряпку, вытереть с доски или полить цветы на поддоннике. Не говоря уже о том, что в самый первый день учебы я заявила, что не хочу сидеть за одной партой с грязным мальчишкой, который, между прочим, в самом деле был весьма нечистоплотен. Это продолжалось ровно до тех пор, пока в школу не пришла моя мама, и всем не стало ясно, что яблоко от яблони укатилось недалеко и с нами лучше не иметь дел.

Я была самая яркая девчонка в классе. Самая яркая и самая красивая. Стойте, я сказала в классе? Во всей школе! В меня влюблялись мальчики гораздо старше меня и каждый день после уроков дрались за право провожать меня домой. А я вертели ими, как хотела. Играла словно они были моими оловянными солдатиками. Посылала за разными, совершенно не нужными мне, подвигами только, чтобы позабавиться, наблюдая, как один из них перелазает через забор, чтобы сорвать мне цветок или ворует для меня жвачку из-под носа кассира. Особенно мне нравилось натравливать их друг на друга и смотреть, как эти дурочки бьют из-за меня морды. Узнав об этом от учителя, мама преисполнилась ко мне всей силой родительской гордости, какую может испытать лишь человек увидевший, как его чадо превзошло своего родителя. А я, чувствуя свою власть над другими, становилась от этого еще более высокомернее, горделивее и самовлюбленнее.

Поэтому предлагаю сразу расставить точки над «и» – если вам неприятно общение со самовлюбленными гордячками, лучше не продолжайте со мной дальнейшее знакомство. Потому что помимо этого у Анжелики Джафаровой нет ни стыда, ни совести – ничего лишнего. И скоро вы сами в этом убедитесь.