Мой Шерлок Холмс и доктор Ватсон

Утром первого января Шерлок Холмс сидел в своём любимом кресле, повернувшись ко мне спиной, и нещадно чадил своей огромной трубкой. Из-за табачного дыма в комнате царил полумрак.

– Ватсон, – внезапно произнес он, – перестаньте тереть свой нос, а лучше поправьте воротничок халата, он у вас сильно смят.

Я даже привскочил от удивления, хотя мне давно уже следовало бы привыкнуть к поразительной проницательности моего друга. Я недоумевал: как он догадался, что я делаю в таком дыму, не повернув даже головы? Как?! Уму непостижимо!

– И ещё, Ватсон, вам не следовало купаться в фонтане на Трафальгарской площади. Обычай обычаем, но о здоровье тоже следует помнить.

– Черт возьми, как вы об этом узнали?!

– Элементарно, Ватсон! – повернулся ко мне Шерлок Холмс. – Признайтесь, сейчас вы совершенно сбиты с толку. А объясни я вам несложную цепочку моих умозаключений, вы сразу же скажете: фи, как просто!

– Нет, не скажу, уверен в этом. Не скрою, вы меня поставили в тупик, я чувствую себя просто болваном.

– Ну, что ж, посмотрим, – улыбнулся мой друг. – Открою секрет, сделать столь ошеломивший вас вывод мне позволила вывешенная вами на просушку одежда, хотя дождя накануне не было. Плюс ваше тихое шмыганье носом и знание новогоднего обычая – купаться одетым в Трафальгарском фонтане… Вижу, оно не прошло для вас бесследно.

– Это мне теперь понятно. Удивительно, как я сам не догадался!.. Да, но как вы узнали, что я тру нос? А помятый воротничок? У вас что, глаза на затылке?

– Нет, дорогой Ватсон, увы, ими я пока не обзавелся, но передо мной висит картина под стеклом, в котором вы отражаетесь…

– Как же всё просто, а я-то думал!..

– Видите, что я вам говорил? – произнёс заметно раздосадованный Шерлок Холмс, – я сам с себя сдёрнул обаятельный покров тайны. Мне не следовало этого делать: всякая загадка проста, когда знаешь ответ. Всё это слишком просто, до примитивизма. Эх, мне бы сейчас какое-нибудь предельно запутанное дельце, чтобы я мог поломать голову над ним, чем-то занять себя, но, увы, настоящих преступников давно уже нет. После профессора Мориарти мне не осталось достойного противника, и я просто умираю от скуки, смертельной скуки… Но что это, Ватсон, я слышу звонок! К нам пришли.

– Шаги тяжелые, наверное, это мужчина.

– Двое, Ватсон, двое мужчин!..

Дверь распахнулась и в комнату вошёл инспектор Скотланд-Ярда Лестрейд в сопровождении низенького небрежно одетого человека с всклокоченными волосами. Лицо его было ужасно. Даже не поздоровавшись, он закричал с порога:

– Мистер Шерлок Холмс, помогите мне, иначе я погиб!

– Да это же хорошо! – вскричал мой друг и сразу поправился: – Я хотел сказать, что томлюсь от скуки, и хорошо, что теперь смогу заняться вашим делом. Успокойтесь и расскажите всё по порядку.

– С вашего позволения обстоятельства дела изложу я, – предложил Лестрейд, – я сделаю это куда более объективно.

– Пожалуйста, – согласился Шерлок Холмс, – слушаю вас внимательно.

Инспектор показал на своего спутника:

– Перед вами Харадам, слуга лорда Этингейла, весьма состоятельного и экстравагантного аристократа, чьи поступки всегда неожиданны и непредсказуемы. Он страстный коллекционер, каких больше не сыскать во всём Лондоне.

– Постойте, если я не ошибаюсь, это он является владельцем уникального фамильного бриллианта. Не так ли, Лестрейд?

– Вот видите, и вы о нём наслышаны, – удовлетворенно произнёс инспектор.

– Ещё бы, ведь я написал монографию о бриллиантах, – улыбнулся мой друг. – Но продолжайте свой рассказ, он начинает интересовать меня всё больше и больше.

– Так вот, лорд Этингейл решил встретить Новый год совершенно оригинально, не так, как все, – в полном одиночестве. Разумеется, слуга не в счёт. Уже далеко за полночь лорд достал свой знаменитый бриллиант, чтобы полюбоваться им. Неожиданно для самого себя задремал… Как он заверил, совсем ненадолго, а когда проснулся, то драгоценность исчезла. Естественно, лорд Этингейл сразу же обратился к нам, в Скотланд-Ярд, а мы легко и предельно быстро разгадали несложную загадку.

– Вы так полагаете? – проницательно глянул Шерлок Холмс на самодовольного инспектора, похожего на надувшегося индюка.

– Ну, ещё бы! – усмехнулся Лестрейд. – В отличие от вас, мы действует просто и эффективно, без всякой там дедукции, индукции и даже редукции. Чего тут долго рассуждать: если в комнате находятся два человека и один обворован, то преступник, вне всякого сомнения, – второй. Проще задачки и быть не может!

– У вас железная логика, – польстил инспектору мой друг, обычно весьма скупой на похвалу.

Я порадовался за Лестрейда.

– Нет, нет! – ломая руки, вскричал несчастный Харадам. – Я не вор! Я более двадцати лет служу лорду Этингейлу, служу верно и преданно! Я невиновен! Я заснул одновременно с хозяином, и проснулся позже него. Именно он разбудил меня, спросив: не брал ли я бриллиант? Я ответил, что нет, не брал, и не мог взять, ибо спал. Клянусь вам!