Мои седые кудри

На русский язык переведено уже несколько книг известного осетинского писателя Тотырбека Джатиева — «Два друга», «Морской джигит», «Горная звезда», «Пламя над Тереком», «Дика», издан сборник повестей и рассказов.

В настоящую книгу включены две повести. В первой — «Тайными тропами» — поведана действительная история храброго командира особой партизанской бригады осетина Хатагова, которая действовала в годы войны на территории Белоруссии.

Во второй повести — «Мои седые кудри» — рассказывается о судьбе осетинки Назират — о ее безрадостном детстве, которое прошло в условиях царской России, о молодых и зрелых годах, совпавших с рождением и становлением советской власти на Кавказе. Характер Назират мужал и креп в лишениях, в борьбе. Связав свою жизнь с партией Ленина, Назират прошла с ней дорогами радостных и нелегких побед.

В повести «Тайными тропами» нет вымысла. В ней описаны подлинные события и дела, свершенные партизанскими разведчиками в тылу у гитлеровских войск в период Великой Отечественной войны.

На оккупированной фашистскими войсками белорусской земле действовало огромное количество партизанских отрядов. В данной же повести рассказывается главным образом о действиях партизанской бригады, которой вначале командовал Давид Ильич Кеймах, погибший при перелете линии фронта, после чего за партизанами закрепилось название «димовцы» («Дима» — партизанская кличка Кеймаха).

Затем бригадой некоторое время командовал Николай Петрович Федоров, которому за боевые заслуги было присвоено звание Героя Советского Союза. Когда Федоров был отозван Центром и переброшен в другой отряд, во главе бригады был поставлен ее двадцатишестилетний комиссар — Харитон Александрович Хатагов, в прошлом политрук Красной Армии, уроженец Северной Осетии (по партизанским кличкам «Дядя Ваня» и «Юсуп»).

Спустя четверть века, в двадцать пятую годовщину освобождения Белоруссии от фашистских захватчиков, были обнародованы имена этих героев-партизан. Им со всех концов страны начали поступать письма. Приходили они и в Осетию — на родину Харитона Александровича Хатагова.

В редакции осетинского журнала «Мах дуг» («Наша эпоха») мне показали некоторые из этих писем и тут же предложили написать очерк о славных боевых делах нашего земляка. Я выехал в Белоруссию, изучал партизанские архивы, встречался с бывшими димовцами, побывал в местах боевых действий бригады.

Поскольку задание редакции «Мах дуг» было ограничено рамками очерка о Хатагове, я, естественно, интересовался главным образом его боевым путем. Но масштабность действий партизан потребовала от меня, автора, показать хотя бы частицу огромнейшего размаха партизанской войны, которая велась в Белоруссии. Это обстоятельство и повлекло за собою необходимость написать эту повесть.

Я не ставил перед собой задачу рассказать в короткой повести обо всем партизанском движении на белорусской земле, о всех героях-димовцах, оставив за собою право вернуться к этой теме в будущем.

К полудню в чаще белорусского бора как-то сразу густо потемнело, по лохматым верхушкам высоких сосен и могучих елей пронесся порывистый ветер. Лес тревожно зашумел. Послышался грозный раскат весеннего грома.

Десять изможденных тревожными и долгими блужданиями человек остановились у невысокой, на редкость густой, ветвистой ели. Никто не проронил ни слова — ждали, что скажет ладно сложенный, высокий кавказец, которого все называли «Дядя Ваня». Здесь его слово — закон.

Пока длилось минутное молчание, у людей появилась радостная надежда на затяжной дождь. Потому что их неумолимый вожак только тогда не будет торопить с продолжением поисков.

Когда утихло эхо второго раската и в наступившей тишине послышался мерный шум приближающегося дождя, Дядя Ваня окинул быстрым взглядом всю группу и, указывая на ель, возле которой они стояли, произнес уверенным и в то же время мягким голосом:

— Здесь переждем.