Мой неидеальный мужчина

Дмитрий.

Сколько нужно времени для того, чтобы залечить отравленные участью раны? Чтобы забыть, или хотя бы на какое-то время вырвать из головы удивительный кусок жизни с любимой женщиной. Он пульсирует в висках назойливой болью и слишком острыми и мучительными воспоминаниями.

Пустота повсюду. Как бы я не старался заполнить её, в итоге всё возвращается на круги своя. Успешный и выгодный бизнес не спасает. Засасывает глубже в какую-то тёмную дыру. Тошно. Одиноко. Настолько, что начинаешь винить себя во всём. Несмотря на жаркое лето, где-то на подсознательном уровне ощущается сплошная серость и невидимый промозглый туман.

После всего произошедшего июль тянется для меня слишком долго. Мучительно долго. Уходя, Анастасия оставила после себя оглушающую звенящую тишину. Подушки сводят с ума. Её запах въелся в них так глубоко, что не даёт отключаться по ночам. Мучительные мысли рвут моё спокойствие на части. От этого отчаяние ещё глубже пробирается в мозг, отравляя его с каждой прожитой без неё секундой...

Она настаивала дать ей время. Я дал, загоняя себя в угол, словно раненый зверь. Стонал от боли в груди, от бессилия что-то сделать и повлиять на ход событий, и ждал, изредка врываясь в её жизнь. В эти мгновения я дышал. Без неё задыхался, а с ней становился прежним. Живым. Настоящим. Пока её свобода не вышла из-под контроля. Пришло время всё изменить...

— Здравствуй, Ворон! — Денис подсаживается ко мне в машину, небрежно захлопывая дверцу моего автомобиля.

— Распечатки генетической экспертизы принёс? — осматриваю через лобовое стекло здание ресторана, где Павел Серов, хозяин автосалона и по совместительству мой приятель, у которого совсем недавно я купил себе вторую новую тачку, празднует бракосочетание с моей любимой женщиной.

Блять! Не могу смириться с нашим расставанием. Своим уходом, будто всю душу выжгла дотла. Не желаю её отпускать, не желаю отдавать другому, хоть убей. Пусть обвиняет во всех смертных грехах, только не отталкивает меня.

— Вот, — товарищ протягивает мне тонкую папку. — Держи, Дим. Авункулярный тест между тётей и племянником готов.

Беру материалы. Открываю, ощущая как во мне кипит ураган хреновых эмоций. Стоит чиркнуть спичкой и они рванут, мало не покажется.

— Лютый, — изучаю данные, — я тебя зачислю в ряды святых.

— Это заслуга Машеньки, — хмыкает друг, явно довольный собой и своими способностями уговаривать.

— Вижу, ты был достаточно убедителен, раз она не смогла отказать. Девушка осталась довольной? Сумма её устроила? — поднимаю вопросительный взгляд и тут же принимаюсь читать дальше содержимое файлов.

— Вполне.

Глаза цепляются за графу:

«Беляева Анастасия Петровна и Воронцов Александр Дмитриевич являются родственниками второй степени биологического родства с вероятностью в 81,99%...»

— Значит... — цежу сквозь стиснутые зубы, крепко сжимая документы в руках. — И вправду решилась на выгодное замужество, чтобы отсудить у меня сына. Ловко... — скрип собственных зубов заставляет поморщиться от неприятных ощущений. — Этот сукин сын её не получит, Богом клянусь!

Оборачиваюсь назад. Несколько секунд пялюсь на биту, ту самую, которая мне досталась за слишком кругленькую сумму после Асиного покушения на мой любимый необъезженный «Мерс».

Лютый тотчас оценивает ситуацию:

— Димыч, может пощадишь хотя бы его тачку? Дох*я ж бабла стоит. Ручная сборка. Таких всего пару штук с конвейера сошло. Тебе не хватит его наглой морды?

— И не подумаю, — растягиваю губы в злорадной улыбке. — Павлу страховка покроет моральный вред и не только. Ася моя женщина! Пора этому ничтожеству руки обломать, да мозги вправить. Камеры по периметру вырубай нахрен, и можешь быть свободен. Я долго не задержусь. Только поздороваюсь...

События, происходящие параллельно в день аварии.

Алина.

Находиться в доме бывшего мужчины под прицелом гневных взглядов его обитателей — то ещё удовольствие мазохизма. Зачем я только согласилась? Подчинилась его воле? Бред, Аля! Ты же старалась держаться от него подальше. Всегда. Что произошло? Что изменило твои установки? Нужно было уехать. Напомнить ему с помощью адвоката, у кого права на Илью. Забрать ребёнка другим путём. Боже! Как же я влипла. Снова... Глядя на нашего мальчика, боюсь разбудить в себе закаменелые чувства в сердце. Не хочу этого. И чем больше не хочу, тем сильнее меня давит эта неизбежность. Расстояние всегда спасало нас обоих. Так легче затушить огонь в душе. Оставить частично её живой.

— Мам, ты будешь лядом? — Илья не выпускает из рук край футболки, в которую я только что переоделась. После дороги лучший способ привести себя в чувства и снять усталость — это принять тёплый душ и выпить горячий травяной чай.

— Спи, родной. Мама больше без тебя никуда не уедет, — слёзы наполняют глаза, размывая его милое ангельское личико. — Я очень тебя люблю.