Мой мальчик

– Ну так что, вы, значит, расстались?

– Ты что, издеваешься?

Людям часто казалось, что Маркус издевается, когда он и не думал этого делать. Непонятно почему. На его взгляд, спросить, рассталась ли мама с Роджером, было абсолютно резонно: сначала они поругались, потом ушли на кухню, чтобы спокойно все обсудить, а через некоторое время вышли оттуда с серьезными лицами и Роджер пожал Маркусу руку, пожелал удачи в новой школе и ушел.

– С какой стати мне над тобой издеваться?

– Тогда на что это было, по-твоему, похоже?

– Мне кажется, что вы расстались. Я просто хотел уточнить.

– Да, мы расстались.

– То есть он ушел?

– Да, Маркус, он ушел.

Похоже, он никогда не сможет к этому привыкнуть. Роджер ему вроде нравился, они втроем несколько раз куда-то ходили, а теперь, наверное, он его больше никогда не увидит. Маркусу было все равно, но, если подумать, ситуация складывалась какая-то странная. Однажды ему даже пришлось вместе с Роджером воспользоваться туалетом, когда оба они умирали от желания облегчиться после долгой поездки на машине. Казалось бы, если уж тебе довелось с кем-то вместе писать, то нужно с ним так или иначе поддерживать отношения.

– Что будем делать с его пиццей? – Прямо перед тем, как поссориться, они заказали три пиццы, которые еще не доставили.

– Поделим, если захотим.

– Они же большие. Кстати, он вроде бы заказал с пеперони? – Маркус и его мама были вегетарианцами, Роджер – нет.

– Тогда выбросим, – сказала она.

– Или можно выковырять пеперони, все равно там в основном сыр и томатный соус.

– Маркус, проблема пиццы меня сейчас не очень волнует.

– Ясно. Извини. А почему вы расстались?

– Ну… то-се. Не знаю, как объяснить.

Маркуса не удивило, что она не может объяснить только что случившееся. Он слышал практически весь разговор, но не понял ни слова. Видно, упустил что-то важное. Когда Маркус ссорился с мамой, можно было уловить суть: слишком много, слишком дорого, слишком поздно, еще маленький, плохо для зубов, смотри другой канал, делай домашнее задание, ешь фрукты… Но когда мама ссорилась со своими ухажерами, можно было слушать часами и не уловить смысла, сути – про фрукты и домашнее задание. Можно было подумать, что им дали задание поругаться и они лепят первое, что приходит на ум.

– У него что, была другая?

– Нет.

– Ты завела себе другого?

Она засмеялась:

– И кого же? Того парня, что принимал у меня заказ на пиццу? Нет, Маркус, никого я не завела. Это не так-то просто, когда тебе тридцать восемь и ты работающая мать-одиночка. На это не хватает времени. Ха! Да ни на что времени не хватает. А почему ты спросил? Тебя это беспокоит?

– Не знаю.

Он и вправду не знал. Маме было грустно, это он видел – она много плакала, больше, чем до того, как они переехали в Лондон, но он никак не мог понять, имеет ли это какое-то отношение к ухажерам. Он даже надеялся, что имеет, потому что в таком случае в конце концов все должно благополучно разрешиться. Она встретит кого-нибудь, кто сделает ее счастливой. Почему бы и нет? Он считал, что его мама симпатичная, милая, иногда смешная и вокруг нее должна быть куча парней типа Роджера. Но если ухажеры тут ни при чем, то дело явно серьезное.

– Ты не против того, что я встречаюсь с мужчинами?

– Нет. Разве что с Эндрю.

– Да, я знаю, Эндрю тебе не нравился. Ну а в принципе?

– Нет. Конечно нет.

– Ты у меня вообще молодец. Особенно если учесть, что у тебя теперь совсем другая жизнь.

Ему было ясно, что она имеет в виду. Прошлая жизнь закончилась четыре года назад, когда ему было восемь и его родители разошлись; та была – нормальная, скучная, со школой и каникулами, с домашними заданиями и поездками к бабушкам и дедушкам на выходные. Новая оказалась запутанней, в ней было больше людей и мест: друзья мамы и подружки папы, квартиры и дома, Кембридж и Лондон. Просто не верилось, что перемен может быть так много – и все из-за того, что двое людей расстались, но он из-за этого не переживал. Иногда ему даже казалось, что новая жизнь нравится ему больше старой. В ней много всего происходит, а это, пожалуй, хорошо.

Кроме истории с Роджером, в Лондоне практически еще ничего не случилось. Они приехали всего пару недель назад – переезд состоялся в первый день каникул, и пока жизнь была скучновата. Они дважды сходили с мамой в кино, на «Один дома—2», который явно уступал первой части «Один дома», и на «Дорогая, я увеличил детей», который тоже уступал фильму «Дорогая, я уменьшил детей», и мама сказала, что современное кино слишком коммерческое и что когда она была маленькой… ну а дальше он забыл. Еще они съездили посмотреть его новую школу – огромную и ужасную; побродили по своему новому району под названием Холлоуэй, в котором были хорошие места и плохие места, много разговаривали о Лондоне и о тех изменениях, что происходили в их жизни, и о том, что все это, видимо, к лучшему. На самом же деле они только и делали, что ждали, когда начнется их лондонская жизнь.

Принесли пиццу, и они съели ее прямо из коробок.