Мой гениальный залёт

Ба-бах! Поехали!

Юля

Мне любые вершины по плечу. Я везунчик по жизни. У меня всё получается, я всего добиваюсь.

Так обо мне говорят подруги и враги. У меня и то, и другое в наличии, а как же. Почти в двадцать восемь жизненный багаж напоминает чемодан с беременной крышкой: всё ещё впихивается, но уже ничего не помещается.

– Юль, ты, можно сказать, с золотой ложкой во рту родилась, – твердит нередко Розка. – Многие кровью и потом, кровавыми мозолями чего-то добиваются, а ты легко: тык-тыц-туц – и в дамки!

Слышать такое немножко обидно, но с Розкой спорить – себе дороже. Мы с ней со школы дружим. За одной партой сидели. Она у меня, между прочим, контрольные по математике списывала и сочинения сдирала, не потрудившись даже абзацы местами переставить или слова перетасовать.

Ну, и в результате имеем что имеем: я и школу с золотой медалью закончила, и институт – с красным дипломом. Но тыц-тун-туц – это танец папуасов, а не мои бессонные ночи и старания.

Просто у меня целеустремлённость есть и желание побеждать. А у Розки всё намного попроще. Без высоких эмпиреев, но зато как положено: почти сразу после школы она замуж выскочила, институт кое-как на заочном дотянула и благополучно сидит дома за широкой мужниной спиной.

Нынче она квалифицированная домохозяйка, мать почти трёх детей. Она снова немножко беременна и сияет, как ясное солнце в погожий день.

– В этот раз, – качает она красивым наманикюренным пальцем, – у нас будет сын!

– А если снова дочь? – да, я немного пессимист, а точнее – реалист. И мне не понятна её жизнерадостная уверенность.

Роза морщит лобик, словно я ей теорему Пифагора рассказала, и теперь приходится мучительно соображать, что, куда и почему, а затем вздыхает:

– Значит, следующий будет обязательно сын. Но я уверена: в этот раз и никак по-другому. Не сбивай мой чуткий настрой на тонкие эфирные тела, что формируют в моём животике моего уникального сына.

Это тебе Валерка там всё уже сформировал. Зафутболил самый главный сперматозоид, и хоть связывайся с эфирными телами, хоть молись – лоб разбей, уже ничего не изменится.

Вслух я, естественно, свои рациональные и очень трезвые, научно обоснованные мысли произносить не смею. Пусть лучше верит во всякую чушь. Розка мне больше радостной нравится. Она когда всем довольна, то и меня не особенно достаёт.

Мы встречаемся по выходным. Это наши законные девичники. Часы священных коров, когда никто не смеет нас трогать. Я даже телефон на пару часов отключаю, потому что в жизни деловой женщины всегда должно быть время для релакса. Кто в бассейн ходит, кто в спа-салоны, а я встречаюсь со своими подружками.

Вот и сейчас мы с Розкой сидим на открытой террасе, наслаждаемся почти летним солнцем. Я пью белое вино, а подруга – сок. Крепче ей нельзя, но она и так пьяная от своей беременности. Эля, как всегда, опаздывает. Коронная фишка нашей третьей ипостаси.

Она прибегает через полчаса, вся в мыле, рожа лица красная. Падает на стул с разбега. Стул, естественно, под ней стонет. Нет, Элька не пышка, но бёдра у неё крутые, а попа аппетитная, как она постоянно заявляет, когда Розка, косясь и вздыхая, предлагает ей немножечко потренировать ягодичные мышцы.

У Розки и Эльки затяжной многогодовалый, но незначительный конфликт на почве ревности: они никак не могут поделить меня, и приходится ужом между ними вертеться, чтобы погасить назревающие ссоры. Впрочем, как бы там ни было, мы вполне уживаемся и по углам отдельно не встречаемся.

Элька появилась уже в институте, где мы с Розой тянули каждый свой крест на великую Голгофу собственной жизни. Мы, как в дурацком анекдоте, познакомились в библиотеке. Да так и пошли по жизни дальше, чтобы, как говорится, и в горе, и в радости познавать все грани настоящей женской дружбы.

К счастью, девчонки у меня – золото. А кто святой и без недостатков, тот пусть лично за враньё разобьёт о свою голову камень. Или голову камнем – это смотря кто окажется счастливчиком. Чаще камням везёт больше.

Элька – в активной стадии развода со своим Пупсиком. Большой корабль Любви разбился о рифы Быта.

– Да козёл он и ващще, – односложно щурит глаза и поджимает губы Элька, не пытаясь что-то объяснять.

У них… всё очень сложно. Заявление на развод подали, а продолжают ссориться, бурно мириться… в постели, чтобы наутро снова разбежаться по разным углам.

– Хорошо хоть детей ума хватило не заводить, – вздыхает судорожно наша третья подруга.

– Дети тебе не собака и не кошка, – ругает её Розка. – Просто вы оба ещё не созрели, хоть и дожили до глубокого третьего десятка.

Элька обычно после Розкиных намёков на возраст зеленеет. Её пугает цифра «тридцать», а поэтому все шуточки на эту тему она воспринимает болезненно.

– Мне всего двадцать шесть – заруби себе на носу! – повторяет она как попугай.