Мой дипломат

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Не люблю осень, хотя воздух влажный и чистый, а листья разноцветным ковром стелются под ногами… Всё равно не люблю! Осень – пора тоски и уныния, разочарования, ностальгии и слёз… Именно осенью обострено чувство одиночества, и человек, словно бродячая собака, побежит за тем, кто погладит его.

Помню тот ноябрьский день. Лил дождь. Кругом в ямах дорог стояли лужи, а я шагала в офис. Многие женщины, чтобы порадовать себя, подрабатывают в разных косметических компаниях. Вот и я тоже работала в одной из них. В моих заказах было много косметики, и все для меня, самой прекрасной и любимой женщины на свете! (у самой себя, разумеется).

Я обожаю косметику и считаю, что ее никогда не бывает много на лице, вопреки всем стилистам! Каждый мазок, каждый штрих подчеркнет красоту лица, даже если я буду сидеть перед зеркалом весь день и всю ночь… А говорят об излишествах на моем лице те, кто ни разу в жизни не ухаживал за собой должным образом!

По жизни я – королева, и все желания мои исполняются! Но в ту осень было иначе. Я была обиженной и побитой женщиной, у которой не складывались на тот момент личные отношения, и именно в этот момент я встретила Александра на свою замороченную голову! Странный это был человек! С одной стороны, какой-то самовлюбленный, а с другой – какой-то обиженный и побитый, как я сама.

Александр был очень худой, симпатичный мужчина тридцати с небольшим лет. Как оказалось, моложе меня года на четыре. На бледном лице его светились умные карие глаза, которые меняли свой цвет в зависимости от настроения, ресницы были либо настолько короткие, либо их не было вообще. Но мужчин как-то не портит отсутствие ресниц. Губы были сказочные: резко очерченные и капризно пухлые. Говорил он приятно и вежливо с каждой девушкой, но почему-то казалось тогда, что он улыбается только мне одной! Он был заведующий складом и выдавал посылки с заказами. Я любила получать у него заказы!

Время шло незаметно, приближался Новый год, и в офисе намечался большой корпоратив. Атмосфера была праздничной, приятной и дружелюбной. Проводились розыгрыши призов, фотосессии в нарядных, карнавальных костюмах, кругом стояли наряженные елки – на европейский манер – в одноцветной гамме, а в центре холла высилась одна большая, декорированная мишурой, разноцветными шарами, подарками и бусами. Вечный лоск и шик, вечный праздник моды и красоты!

Я сшила себе черное платье, верх которого блестел и был полупрозрачным. На лице был вечерний грим (я не побоюсь этого слова). Хотелось краситься бесконечно, собираясь на бал для него одного, чтобы потом сразить его горящими глазами, зацеловать губами в красной помаде! Это идиотское желание всех женщин в этот вечер не обошло и меня, но мужчины панически боятся красной помады…

Я увидела ожидаемый эффект. Мой сценический образ сразил его наповал. Александр сделался мокрым, его бритая наголо голова покрылась капельками пота. Тогда я не видела его волнения, лишь спустя годы, могу трезво и спокойно вспоминать об этом. Он встал рядом, а у меня земля ушла из-под ног… Я встретила подругу, с которой мы учились вместе в университете. Анжелика знала Александра хорошо, он поздоровался с ней, и они перекинулись парой фраз, как обычно делают при встрече старые знакомые, потом Анжела стала пытать меня о личной жизни, свободна я или нет, интересует ли кто. Я сказала:

– Да, интересует один человек, только я не знаю, как его зовут.

Александр стоял все время рядом. Он, конечно, слышал весь наш разговор, не выдержал и вмешался:

– А ты спроси, как зовут этого парня. Здесь все люди простые, доброжелательные, он обязательно скажет.

Лика представила нас друг другу.:

– Катя, это Саша. Саша, это Катя.

Я ответила Анжелике:

– Вот теперь и не надо спрашивать, как его зовут.

Саша не расслышал тогда моих слов, или сделал вид, что не слышит. А я сошла с ума от счастья!

Начались новогодние каникулы. Они, как всегда, длятся очень долго, хотелось творчества, а все магазины, как назло, были закрыты. Я написала картину, используя лаки для ногтей, которыми можно было писать вместо красок. Она называлась «Театр». На фоне ночного неба в воздухе вместо Луны висели маски мимов. Казалось, они излучали свет. А на столе в хрустальной вазе стояла роза. Я сейчас не пойму, почему все это нарисовала, думая исключительно о Саше. Случай представился подарить картину на 23 февраля. Это был красивый жест, но он, будто капризная принцесса, не оценившая подарки принца в сказке «Свинопас», не понял моего подарка. По крайней мере, стал вести себя неадекватно. С одной стороны, он, казалось, обожал меня, а с другой ненавидел лютой ненавистью. За что? Я могу только догадываться о причине сейчас, и она не была связана со мной и моими поступками.