Мое собачье дело

В углу на полированном столе громоздился новенький катушечный магнитофон «Электроника ТА1-003». Отец, запрещая всем домашним прикасаться, заботливо накрывал его салфеткой макраме. В любое свободное время, протирая, он шепотом разговаривал с ним как с одушевленным предметом. Купить такую технику было давней его мечтой: приходилось откладывать с каждой получки, отказывая себе в приятных мелочах. Друзья с фабрики, где он работал электромонтером, звали в баню посидеть в парилке, попить пивка, или в бильярде раскатать «пирамиду». Он мечтательно представлял, как принесет в дом упакованный магнитофон, как аккуратно поставит бобины и нажмет заветную кнопочку. Как соберет всего Высоцкого, Окуджаву, Визбора и вот тогда… он заживет наконец-то по-настоящему счастливо. Ну а пока…

«Самый счастливый тот, кто понимает, что он самый счастливый. Вот и все, – сказал ему как-то сосед Степанов, по совместительству работающий сторожем на той же фабрике. – А кто он при этом и что у него есть, совершенно не важно. Если тебя подсаживают на крючок зависимости от чего-то, дают тебе ровно столько денег, чтобы ты не сдох с голоду, но при этом раздувают твое самомнение до размеров необъятного желания иметь все здесь и сейчас, то тебя заведомо делают несчастным. Это огромное желание порождает того дракона, который и сожрет тебя изнутри. Причем у этого дракона постоянно отваливается хвост и растет шея. И он вечно рождается и умирает в тебе. Каждую секунду, каждое мгновение. Вот и выходит, что люди, каждый в отдельности – это неповторимая личность. А в целом… серая глупая липкая масса для заделывания щелей в окнах. А все оттого, что вы постоянно чего-то хотите. Просто так вам не живется. Здесь и сейчас. И почему-то для счастья обязательно что-то нужно купить».

Отец с этой концепцией был не согласен и продолжал копить на мечту. Счастье в его понимании выглядело именно так.

Сережка хорошо помнил тот злополучный вечер: мама и папа собрались к соседям на празднование Старого Нового года.

– Ну ты что переживаешь за парня, – подбадривал отец, – Серега уже взрослый мужик. Если он не хочет общаться с их сыночком Женечкой, пусть остается на хозяйстве. Они же не дружат, разве ты не в курсе?

– Сережа, сынок, – произнесла мама, – если что, мы в шаговой доступности: дом Степановых на нашей улице сразу за…

– Мама, я знаю, где вы будете, – успокоил одиннадцатилетний сын.

– Мы с папой сами тебя запрем, а ты поужинай и ложись спать.

Как только лязгнул дверной замок, мальчик устремился к магнитофону. Отбросив салфетку в сторону, перемотал бобину до середины и включил. Улыбка растянулась на детском лице. Из динамика запел Вячеслав Малежик свою песенку про лилипутика.

Сережа начал подтанцовывать под мотив любимой песни. Подбежав к столу в своей комнате, он вынул из верхнего ящика общую тетрадь и фломастеры. Взял с полки клей-карандаш и пачку открыток. Усевшись прямо на темно-ореховую полированную столешницу, подпевая, начал откладывать нужные ему открытки.