Мое пионерское детство

Моим родителям.

От чистого истока в прекрасное далеко,

В прекрасное далеко я начинаю путь.

Высокое апрельское небо, ветки деревьев с набухшими почками и солнце, радостно чирикающие воробьи, сопровождали меня по пути домой.

– Мама! Меня приняли в пионеры!

Мама белила в комнате, и я принялась помогать. Сердце пело и плясало.

Вечером мы с родителями пили чай с вареньем.

Миновали майские праздники, я несколько раз сходила к физруку на тренировки по волейболу, мне не особо нравились эти занятия, не было интереса. Ну, похожу, ладно.

И вот, наконец-то наступило долгожданное лето с нежной молодой листвой на деревьях, его теплом по утрам и вечерам, а не только днями.

– Лейка, в лагерь поедешь? – спросил как-то отец.

– В 'Огонек'?

Рядом с нашим поселком находился еще один пионерский лагерь 'Березка'. В него мне не хотелось. Я там никогда не была, только слышала про него.

– Да. Можно взять путевку на июнь и на июль, если захочешь.

– Давай, – заулыбалась я.

Ехать я боялась. Очень Это было новое для меня и тревожило неизвестностью. На следующий день папа принес путевку.

Мама предложила поговорить с тренером девчонок по волейболу, узнать возьмет ли он меня в команду. Тренер оказался племянником мужа любимой тетки моего отца. Некровные родственники. Было немного смешно, не знаю почему, может, потому, что это выяснилось случайно. В спортотряде все были из школ нашего поселка, а в пионерских отрядах незнакомые ребята со всего района.

Наступил день, когда мы с мамой отправились в 'Огонек'. Я так волновалась, внутри все сжималось от страха. 'Я же ничего не знаю, как там будет, нет никого знакомого, кто бы тоже ехал туда, ' – так я думала, что не добавляло мне уверенности в себе.

'Огонек' располагался за нашим поселком. Через лес километра три идти. Перед самым лагерем небольшой подъем, его называли 'тягун'. Мне потом еще предстояло узнать его вдоль и поперек. Но пока я этого не знала, и преодолеть его не казалось мне таким уж трудным. Каких только упражнений впоследствии не придумывал наш тренер на нем на общей физической подготовке.

Но это было потом. А тогда, когда я узнала про этот 'тягун', мы ходили с мамой или ездили с отцом на мотоцикле 'Урал' к старшей сестре, когда она отдыхала в пионерском лагере, я тогда еще маленькая была.

Страх неизвестности не отступал. Мама уговаривала меня, она договорилась с тренером, что он меня возьмет, и все будет хорошо, он из районной ДЮСШ (детско-юношеской спортивной школы), а девчонки у него в основном из нашей школы. Было только оно 'но' – две самые младшие из этих девчонок старше меня на два года, остальные – на три-четыре. В десять лет это, скажу я вам, очень существенная разница, что меня сильно настораживало и огорчало, потому что кому охота все время быть не в своей тарелке.

Мы шли по летнему зеленому лесу. Чистейший прозрачный воздух потоками поднимался вверх, устремляясь к лазурной выси Кругом высокие стройные сосны, изредка встречались плакучие березы и совсем редко ольха, трава еще не высокая, солнце с трудом пробивалось сквозь сосновые ветки с хвоей и потому пекло не так сильно, как в поселке, но все равно очень жарко.

По пути я вспоминала, как мы ходили сюда к сестре несколько лет назад, давно-давно, как мне казалось. Я тогда еще в детский сад ходила.

Рядом с проезжей дорогой лежала куча опилок, а под ней снег. Настоящий белый холодный снег летом. Июнь, а он лежит под толстым слоем сосновых, пахнущих смолой опилок. Помню свое удивление, когда в первый раз мама достала снег и дала мне его из ладони.

– Мам, откуда снег там? А почему он не тает? Сейчас же такая жара, – сыпала тогда я вопросами.

Но теперь все по-другому. Сейчас я сама иду в лагерь, и мне придется там остаться на всю смену, а потом еще на одну. Путевка на июль тоже есть. И когда я вернусь домой? На свою улицу, чтобы играть с девчонками, ходить по утрам в магазин за хлебом всей нашей компанией, в свою мяконькую постельку, наконец?

Тренер взял меня потому, что я высокая девочка, подхожу для игры в волейбол.

Отец в молодости тоже играл. Он служил в морской пехоте на Дальнем Востоке и к спорту относился очень положительно, особенно к волейболу.

Особо выбора не было, мы же не в городе живем. Либо волейбол, либо лыжи. Лыжи сразу отметались, у меня на них аллергия и неприятие, может, потому, что мерзну все время легко и быстро.

Мы пришли. Мама передала меня Василию Васильевичу, обняла меня, сказала ободряющие слова и ушла, а я еще долго смотрела ей вслед.