Мое любимое чудовище

Elizabeth Hoyt

DARLING BEAST

Апрель 1741 года

Лондон, Англия

Будучи матерью семилетнего мальчика, Лили Стамп привыкла вести беседы на самые странные темы. Ей приходилось размышлять, носят ли рыбы одежду; глубоко и обстоятельно рассуждать о происхождении засахаренных слив с последующей лекцией о том, почему маленьким мальчикам нельзя завтракать ими каждый день, а уж печально известный спор о том, почему собаки лают, а кошки – нет, и вовсе повторялся с завидным постоянством. По этим причинам ее нельзя было осуждать за то, что за ленчем она не обратила никакого внимания на заявление сына о появлении в их саду чудовища.

– Индио, – произнесла Лили с едва заметной ноткой раздражения в голосе, – тебе обязательно нужно вытирать липкие пальцы о Нарцисску? Не думаю, что ей это по нраву.

К сожалению, это было вопиющей ложью. Нарцисска – очень молодая и очень глупая рыжая левретка с белым пятном на груди – уже радостно выгибала свое изящное тело и крутилась волчком в попытке слизнуть со спины сладкое пятно.

– Мама, – терпеливо повторил мальчик, откладывая в сторону намазанный джемом хлеб, – ты не слышала, что я сказал? У нас в саду поселилось чудовище.

Индио даже подался вперед, чтобы подчеркнуть значимость своих слов. При этом его вьющаяся темная прядь упала на голубой глаз. Другой глаз мальчика был зеленого цвета, что некоторых приводило в замешательство, но Лили уже давно к этому привыкла и не придавала значения удивленным взглядам или замечаниям.

– И у него есть рога? – с абсолютно серьезным видом поинтересовалась третья представительница этого маленького семейства.

– Мод! – зашипела на нее Лили.

Мод Эллис с грохотом поставила тарелку с сыром на слегка подпаленный с одной стороны стол и уперлась руками в тощие бока. Мод разменяла шестой десяток и, несмотря на свое миниатюрное телосложение – она доходила Лили лишь до плеча, – никогда не стеснялась говорить то, что думает.

– Что ж, может, он увидал самого дьявола?

Лили предостерегающе прищурилась. Индио частенько снились кошмары, и потому этот разговор вовсе не казался ей безобидным.

– Индио не видел ни дьявола, ни чудовища, коль уж на то пошло.

– Нет, видел, – упрямо заявил мальчик. – Только рогов у него не было. Зато плечи во-о-от такие. – Он раскинул руки так широко, как только смог, едва не опрокинув на пол миску с морковным супом: ее ловко подхватила Лили, к огромному разочарованию Нарцисски.

– Прошу тебя, ешь свой суп, Индио, пока он не оказался на полу.

– Значит, то был не Брауни[2], – решительно заключила Мод, усаживаясь на свой стул. – Уж больно они маленькие, хоть и умеют превращаться в лошадей. Твое чудовище превратилось в лошадь, дорогой?

– Нет, Мод. – Индио отправил в рот полную ложку супа и, к сожалению, опять заговорил: – Оно выглядит как человек, только больше и страшнее. Руки у него как… как… – Изящные брови мальчика сходились на переносице, по мере того как он подыскивал подходящее для сравнения слово.

– Твоя голова, – услужливо подсказала Лили. – Треуголка. Нога ягненка. Нарцисска.

Услышав собственное имя, левретка залилась лаем и принялась радостно кружиться.

– Он был мокрый или зеленый? – спросила Мод.

Вздохнув, Лили оставила попытки урезонить сына, а Мод продолжила идентифицировать чудовище с помощью длинного списка фей и разных мистических тварей. Мод выросла на севере Англии и, судя по всему, сформировалась как личность на самых страшных сказках и легендах. Она частенько рассказывала их маленькой Лили, и в результате девочку мучили ночные кошмары. И сколько Лили ни пыталась запретить Мод рассказывать подобные истории сыну – в большинстве случаев это не приносило результатов.

Ее взгляд скользнул по захудалой комнате, куда они переселились не далее как вчера днем. У закопченной стены располагался маленький камин. Сундук с вещами Лили пришлось вплотную придвинуть к кровати Мод. Центр комнаты занимал стол и четыре стула. Возле камина приютились крошечный письменный стол и шаткий диван цвета темной сливы. Сбоку от него виднелась дверь в бывшую гардеробную, где теперь стояла кровать Лили впритык к раскладушке Индио. Эти две комнаты – все, что осталось от подсобных помещений великолепного театра «Хартс-Фолли». Сам театр и весь парк развлечений сгорели дотла прошлой осенью. Запах дыма все еще витал в этом месте подобно призраку, хотя бо`льшую часть обломков уже успели разобрать.

Лили передернулась. Возможно, мрачность этого места порождала монстров в воображении ее сына.

Индио прожевал большой кусок хлеба с джемом и убежденно заявил:

– Он живет в парке, и у него косматые волосы. Нарц тоже его видела.