Мкхарт

Старые половицы поскрипывали, пока я поднималась по винтовой лестнице на чердак нашего дома. Вот и последняя ступенька. Коснувшись пальцами ручки, ощутила успокоительный холод металла, сделала несколько глубоких вдохов и потянула на себя тяжелую деревянную дверь. Вдохнула смешанный запах средства от моли, старых книг и пыли. Откашлявшись, двинулась вправо, обходя свалку тряпок, когда-то бывших нарядными платьями, коробки с журналами и газетами, какую-то конструкцию, похожую на коляску или кроватку на колесиках. И тут мой взгляд привлёк накрытый старым и пыльным выцветшим пледом сундук, стоящий в тёмном углу чердака. Ключ от него лежал в кармане моего платья. Я таскала его с собой постоянно, с той самой минуты, как мне передал его отец вместе с рассказом о том, как правильно использовать то, что хранится под крышкой сундука. Папа прожил на свете всего лишь пятьдесят восемь лет, хотя нормальный срок жизни членов нашей семьи намного превышал сотню. И теперь мне известно, почему мой род жил дольше остальных людей. Но, в отличие от своих предков, я сочла наши поступки жестокими и бесчестными. И пришла сюда, чтобы исправить многовековую несправедливость.

Повертев в руках большой тяжёлый ключ, я с трепетом вставила его в замочную скважину и осторожно повернула три раза. И, наконец, спустя многие годы, сундук, вокруг которого я так часто крутилась маленькая, пытаясь разгадать, что же в нём прячут от меня родители, открылся.

Внутри лежал перевязанный веревками, удивительной красоты юноша с длинными вьющимися локонами, доходившими ему до колен. Чёрные глаза внимательно смотрели на меня, практически не моргая. А жаль, ведь у юноши были удивительно пушистые густые ресницы. Одежда на нём почти истлела, но моего папочку, похоже, это не смущало. Передо мной во всей красе была ещё не до конца сформировавшаяся, мальчишеская фигурка. Я невольно покраснела, стараясь смотреть только в его бездонные чёрные глаза и не на сантиметр ниже. Полюбовалась идеально симметричными чертами лица… Чётко очерченные губы скривились в презрительной усмешке:

— Леди — моя новая хозяйка, как я понимаю? Откуда ВЫ изволите пить мою кровь? Не смущайтесь! Всё мое тело в полном вашем распоряжении.

В голосе пленника звучала смесь горечи и насмешки.

— Поклянись всем, что тебе дорого, что как только я тебя выпущу, ты покинешь этот дом, и позднее не будешь пытаться отомстить ни мне, ни моим детям, ни моим близким…

Юноша в упор уставился на меня прожигающим душу взглядом, а потом со злостью и какой-то тихой печалью в голосе ответил:

— Всё, что было мне дорого, уничтожил ваш далекий предок, леди. Мне нечем клясться. Я жил бесконечно долго, связанный по рукам и ногам: когда в подвалах, когда на чердаках, а теперь и в сундуке. Я не сошел с ума лишь благодаря мечте о мести, а сейчас вы просите поклясться тем, чего у меня уже нет, что я лишу себя единственного, что у меня ещё есть? Вы жестокая девушка!

Я ничего не ответила. После недолгого молчания, юноша всё же произнес:

— Клянусь… Я не буду мстить ни вам, ни вашим родным, ни вашим близким!

И потом с совершенно детской интонацией спросил:

— Вы и правда меня отпустите?!

Я кивнула и, присев, достала из кармана нож, которым перерезала верёвки, зачарованные семь сотен лет назад моей пра много раз бабкой.

Я, Тхань Ти Фаннизе, дитя Мкхарта, второй планеты из тройного кольца. Мой род самый древний из дойнянлинь, воинов-колдунов, сообща управляющих планетой не одну тысячу лет. Когда к нам прилетели люди, мы приняли их, скрыв свои способности и внушив им, что мы такие же обычные существа, как и они.