Мистические истории доктора Краузе

– Не надо бояться смерти, она лишь переход от одной инкарнации в другую. – Такими словами доктор Краузе начал свою очередную лекцию в школе гипноза, которую он создал несколько лет назад. – Что переживает душа в момент перехода? Сколько времени длится переход? Где оказывается душа после перехода? На все эти вопросы вы сможете ответить после первого же сеанса регрессивного гипноза.

В аудитории воцарилась тишина. Слушатели перестали шелестеть тетрадями и сумками и направили свои взгляды на лектора. И только некоторые, особо забывчивые, судорожно пытались отключить мобильные телефоны или перевести их в виброрежим. Теперь все внимание аудитории было приковано к высокому, статному человеку с мягким хриплым голосом, стоявшему за кафедрой.

Доктор Краузе имел пропорциональную атлетическую фигуру, которую ежедневно поддерживал многочасовыми физическими нагрузками. На его худощавом лице выделялись резко очерченные скулы и впалые щеки. Густые черные брови нависали над выразительными и цепкими глазами. Модная прическа с длинной челкой прикрывала высокий лоб.

Лощеный внешний вид доктора особо привлекал женскую аудиторию своей аккуратностью и лаконичностью. Костюм от Армани, часы Rolex и золотые запонки придавали его образу законченный вид. Казалось, что именно у него, человека, заглянувшего по ту сторону смерти, достигшего финансового благополучия и всемирной славы, должна быть идеальная и безупречная жизнь.

– Мои пациенты во время гипноза часто описывают состояние смерти. Кто-то говорит, что это незабываемый и болезненный переход из одного состояния в другое или столп белого света. Кто-то утверждает, что это состояние Безусловной Истины, в котором нет иллюзий и сомнений, нет различных мнений и религий. Все в этот момент едино. Но я настаиваю, что смерть – это таинство. Находясь в регрессивном гипнозе, мы можем видеть и осознавать ощущения, которые вызвала у нас смерть. Но ни в коей мере не само пребывание в ней. Только один процент из ста заявляют, что это просто пустота. Темнота и пустота, в которой они пребывали несколько лет. Остальные ощущали себя в безграничном счастье и покое. И возникает вопрос: так ли уж страшна смерть?

– Она просто ужасна, – иронично пробасил мужской голос с задних рядов.

Эта реплика разрядила напряженную атмосферу в аудитории, и по лицам слушателей пробежала улыбка.

Рассказывая заученный до автоматизма текст лекции, доктор Краузе то и дело мысленно возвращался к образу своей жены Елены. Утром она сообщила, что уходит от него, и теперь он думал, успеет ли застать ее дома.

Когда лекция закончилась, несмотря на шквал вопросов слушателей, он схватил свой новенький портфель и торопливо поспешил к выходу. Теплый осенний вечер не поднял ему настроения. Предстоял тяжелый разговор с женой.

– Доктор Краузе! – услышал он за спиной женский голос.

Обернувшись, он увидел молодую миловидную блондинку невысокого роста, спешащую к нему из аудитории. Она складывала книги на бегу в пестрый дамский рюкзак.

– Я спешу! – отрывисто кинул доктор и ускорил шаг.

– Я не задержу вас! Меня зовут Виктория Старикова, я только хотела узнать, когда вы сможете дать мне интервью?

Доктор приостановился:

– Вы журналистка? – недоверчивым тоном спросил он и прожег ее пронзительным взглядом.

– Да, – с готовностью ответила она, но потом осеклась и добавила: – Скоро буду.

– Вот когда будете, тогда и поговорим! – отрезал он и подошел к черному «ягуару».

Водитель открыл перед ним заднюю дверь. Но будущая журналистка не сдавалась:

– Вам когда-нибудь говорили, что вы похожи на Мадса Миккельсена? – крикнула вдогонку она и, широко улыбаясь, добавила: – Не могла вам этого не сказать.

Доктор положил портфель на сиденье и повернулся к девушке.

– На кого? На кого?

– Это такой известный датский актер, – ответила девушка и обворожительно улыбнулась.

Оголились ее белоснежные зубы, и на щеках появились ямочки. Улыбка кардинально изменила ее лицо, делая его милым и привлекательным. Судя по всему, девушка об этом прекрасно знала и часто пользовалась этой уловкой, чтобы завоевать расположение собеседника. Доктор сразу это почувствовал и испытал разочарование от примитивного трюка.

– Не знаю такого, – покачал он головой.

– Он играл во многих фильмах.

– В каких, например?