Мистер Себастиан и черный маг

Дорогая!

Я должен рассказать тебе кое-что.

После того как мы похоронили твоего Генри и пришли домой, я вернулся в Алабаму. Обязан был. Мучительная неизвестность погнала меня туда. Там я имел возможность поговорить с теми, с кем Генри работал последние несколько лет, — его друзьями, бывшими с ним до конца. Ты когда-то видела их. В те времена они казались нам такими невероятными, правда? Как они смотрели на нас — почти онемев от печали, словно мы явились в их мир из глубины какого-то дурного сна. Однако я знал, им есть что рассказать, и вернулся в надежде, что они заговорят, и они заговорили. Они оказались очень дружелюбными и общительными, чего совсем не ожидаешь от людей столь своеобразных занятий и исключительных свойств. Помнится, тогда я сказал тебе, что уезжаю по делам в Саванну, — это была ложь, за которую теперь прошу прощения. Но я хотел узнать о Генри все, что возможно. Постоянно думал о нем. Был не в силах забыть выражение его лица в тот последний день. Оно преследует меня во сне и, знаю, будет преследовать в смерти. Я ни в чем не повинен. Но у меня такое чувство, будто я оказался посреди бескрайнего океана в спасательной шлюпке, в которой место только нам двоим, и Генри плывет рядом, взывая ко мне, простирая руки, — а я ничего не могу сделать, лишь только смотреть, как он тонет.

В этих моих записках — все, что мне известно. Мы никак не предполагали, что наша жизнь сложится так, как она сложилась; уверен, что и Генри не предполагал и не хотел того, что послала ему судьба. Отличие в том, что нам повезло, тогда как Генри — нет. В глубине души хочется, чтобы Генри остался навсегда загадкой, но в конце концов все же лучше, когда мы как можно больше знаем о человеке, видим, что у него внутри, особенно если речь идет о собственной нашей семье — людях, порой самых загадочных среди всех наших знакомых. Придет день, и твой сын, а мой внук, возможно, прочтет эти записки. Мне думается, важно, чтобы он узнал историю Генри и о нашей роли в ней. Я ни в чем не повинен, но все-таки надеюсь, что ты сможешь простить меня.