Мириады

Чайная ложка неприятно позвякивала о тонкие фарфоровые края чашки, и это начинало действовать на нервы. Огромный лабрадор по кличке Паф делал уже пятый круг по комнате с видом крайне сосредоточенным. Он засовывал свой нос во все углы, щели и дверные проёмы. Пару раз этот пёс даже пытался обнюхать меня, но, замечая моё беспокойство, хозяйка вовремя отгоняла его.

– Вы не любите собак? – деловито спрашивала она.

– Я предпочитаю любоваться ими на расстоянии.

– Значит, боитесь?

– Немного.

Хотя я вовсе не люблю делиться с кем-либо своими страхами, сейчас я была рада и этой теме, ведь за последний час в комнате не прозвучало ни одной разумной фразы. После весьма церемонного приветствия и дежурных вопросов хозяйка дома перешла к длинной и скучной истории об его основании, о первых жильцах и их достижениях. И, конечно же, все они приходились ей роднёй. Примерно на середине повествования о том, как сэр Георг привёз из Боливии несколько видов семян каких-то там редких растений, дабы облагородить ими сад, нам подали чай. В мгновение ока маленький изящный столик из красного дерева был уставлен фарфоровой посудой, ветчиной, выпечкой, различными сладостями и фруктами. Я попивала чай, рассеянно слушая этот, казалось, бесконечный рассказ, когда миссис Кристина заметила, что я даже не притронулась к выпечке.

– Это свежие булочки. Их мне доставляют прямиком из кондитерской каждое утро, – поспешила заверить она.

– Они выглядят вкусно, но дело в том, что я не ем мучного.

Лёгкая тень раздражения всё же промелькнула на лице хозяйки, прежде чем она одарила меня своей фирменной фальшивой улыбкой.

– Ну, хотя бы ради приличия, не побрезгуйте ветчиной.

Видимо, эта фраза должна была вызвать у меня чувство вины. "Если в стаю чёрных обезьян попадает белая, они инстинктивно начинают пачкать её грязью, дабы сделать похожей на себя. С людьми так же. Они чувствуют волнение, а порой и раздражение, когда рядом с ними находится тот, кто от них отличается". Так говорил мне отец. И я начинаю верить, что в жизни он разбирался намного лучше, нежели мне рассказывали. Я облегчённо вздохнула, когда рассказ о выдающихся людях, живших в этом старинном доме, подошёл к концу. Затем миссис Кристина пригласила меня на экскурсию по залам второго этажа.

– Здесь когда-то устраивали балы, – вздыхала она, указывая то на один, то на другой ценный предмет, подаренный её прабабке герцогом таким-то или баронессой такой-то в благодарность за тёплый приём.

Я взирала на всё это без особого интереса, поскольку не была знакома ни с герцогом, ни с баронессой, ни с ныне покойной пожилой леди. Но миссис Кристина, кажется, и не ждала от меня комментариев. Она была так увлечена перечислением всех этих драгоценных вещиц, что мне на мгновение показалось: улизни я, она и не заметит. Мы распрощались в просторной и светлой прихожей, сердечно поблагодарив друг друга за приятную компанию. Однако, удаляясь от дома, я пообещала себе: если миссис Кристина решит снова пригласить меня на чай, я выдумаю любой предлог, дабы отказаться. И что-то подсказывает мне, она испытывала схожие чувства на этот счёт. А ведь Л. предупреждал меня. А я, как всегда, не прислушалась.

Проходя мимо длинной витрины булочной, взгляд мой остановился на багетах, и я, подчиняясь импульсу, зашла внутрь. Выстояв небольшую очередь, я купила два свежих багета, три маковых бублика, четыре круассана и два лимонных кекса. Домой пришлось возвращаться короткой дорогой, поскольку я терпеть не могу разгуливать с пакетами.

– Насколько я понимаю, визит тебя разочаровал, – резюмировал Л., принимая из моих рук покупки.

– Ты был прав. Она просто чванная богатая аристократка. А Виктория так нахваливала её!

– Она воспевала её доход, а не ум. У тебя есть ещё полчаса до прихода Люси и Вилена. Роскошный стол ты им сегодня обеспечила, остальными приготовлениями займусь я.

– Прекрасно. Это как раз то, что мне сейчас необходимо.

И, поцеловав мужа, я быстро направилась к кабинету. Заперев дверь изнутри, я достала из верхнего ящика письменного стола потёртую, исписанную наполовину тетрадь, где начала излагать свои мысли относительно падения аристократии, зацикленности нашего поколения на вещах и пр. Я сыпала примерами и метафорами, воображая себя такой точной и глубокой, а всё вокруг таким плоским и маленьким, что не заметила, как пролетели эти полчаса, подаренные мне заботами Л. Однако, бегло перечитав написанное, я не ощутила остроты, искры мысли, бившей точно в цель. И, нервным движением закрыв тетрадь, направилась в гостевую комнату.