Миражи

Дождь прекратился как раз вовремя. Наступал день съемок заключительного выпуска весеннего сезона «Меняем все!». И хотя солнце еще не выглянуло, Кэролайн Макафи надеялась, что все пройдет удачно. Там, далеко на западе, за потоком грузовых машин, которые тянулись по дороге к месту съемок, на постепенно светлеющем сером небе местами проступали клочья голубизны – по мере того как июньский бриз гнал свинцовые тучи на восток, к Бостону, и дальше к морю.

Что она чувствовала, стоя у мощеной подъездной дорожки и глядя на обновленный фасад старого дома в стиле кейп-код?[1] Облегчение, поскольку тяжелая работа уже позади, и удивление – как всегда удивление, что все вместе так замечательно смотрится. А еще примешивалось какое-то собственническое чувство. Кэролайн никогда не рвалась быть ведущей шоу. Но после десяти лет работы она, равно как и остальные, считала программу своим детищем, любимым ребенком.

«Меняем все!» – проект местного телевидения, программа о реконструкции домов, название которой придумали женщины, в частности, из компании «Дома Макафи». Не какая-нибудь высокопарная драма, а реальная работа. И делают ее обыкновенные люди, с которыми отождествляют себя обычные телезрительницы. Снимал шоу один-единственный оператор – хоть и мужчина, но специалист хороший. А командовала процессом весьма умная женщина – исполнительный продюсер. И то, что она порой бывала довольно придирчивой, вполне окупалось успехом, который программа имела у зрителей. После двадцати серий передача завоевала симпатии многих поклонниц, и Кэролайн была уверена, что с новым проектом их количество только возрастет.

Взглянув на небо, она потерла руки и улыбнулась в камеру. «Сегодня я оделась в желтое, чтобы вдохновить богов погоды, – сказала она, кивая в сторону голубой полоски чистого неба. – Но сработает ли это? Добро пожаловать снова в Лонгмедоу, штат Массачусетс, где мы наносим завершающие штрихи в очередном проекте “Меняем все!”. Как видите, – она сделала шаг в сторону, пропуская рабочего, несущего на плече большой рулон дерна, – работа кипит вовсю. – Она снова отступила, чтобы пропустить грузчиков, которые тащили к дому диван. – Отличная обивка, – сказала она им вслед, поворачиваясь к камере. – Сегодня хозяева дома планируют провести здесь первую ночь после реконструкции, так что мы очень торопимся. Предстоит еще многое сделать».

Кэролайн кивнула, словно приглашая зрителей следовать за ней, и направилась к дому. Ей легко давались подобные разговоры на камеру. Когда она неожиданно взялась за эту роль, даже не думала, что так будет, но они с камерой удивительно быстро подружились. «Прошло шесть месяцев с тех пор, как мы начали работать над небольшим загородным домом в стиле кейп-код, который Роб и Диана Лаваль оставили на наше попечение. Им нужно больше пространства, но, поскольку здание строили бабушка и дедушка Дианы и в этих стенах выросло четыре поколения ее семьи, о сносе и речи быть не могло. Наша задача состояла в том, чтобы, сохранив «сердце» дома, вдвое увеличить площадь, усовершенствовать все системы, сделать его энергосберегающим и экологичным. И сегодня настало время подвести итоги. Давайте посмотрим, как мы справились».

Кэролайн с внутренним восторгом направила камеру на свою дочь Джейми, которая обсуждала что-то с генеральным подрядчиком, наблюдая, как крепят последнюю секцию наружных жалюзи. Дин Бранник был единственным мужчиной, который появлялся в каждом выпуске программы, но он так полюбился телезрительницам, что никто не возражал. Подрядчик собрался уходить, но Кэролайн окликнула его:

– Дин, можно задержать тебя на минутку?

Она обняла Джейми за талию. Жест был спонтанный, и ведущая поначалу сомневалась, стоит ли оставлять в передаче слишком личный эпизод. Но зрительницам он понравился. С одной стороны, это как-то очень по-женски, а кроме того, подчеркивало нежную связь между матерью и дочерью.

Женщины были очень похожи – широкий рот, светло-зеленые глаза, каштановые волосы. Но в то же время сильно отличались друг от друга. У Кэролайн волосы вились, а Джейми тщательно выпрямляла свои кудри. Рост Кэролайн – метр шестьдесят девять, Джейми же не дотягивала и до метра шестидесяти. Молодой архитектор Джейми предпочитала изысканные нейтральные тона, а профессиональный плотник Кэролайн любила яркие цвета – в те моменты, когда не сидела в мастерской, покрытая древесной пылью, и не прятала глаза за защитными очками. Сегодня на ней были желтые джинсы и такого же цвета майка, поверх которой она надела тонкий бирюзовый свитер. Наряд контрастировал с серыми слаксами[2] и пиджаком дочери.

– Поговори с нами, Джейми, – попросила Кэролайн. – Как архитектор, ответственный за проект, ты участвуешь в нем с самого первого дня. – Она махнула рукой в сторону дома. – И как тебе результат?