Мир волшебства

Какая поразительная женщина, эта Виктория Генри… Ее низкий грудной голос, волнующий и влекущий, словно таил в себе нечто загадочное. А полные, чувственные губы… Она всегда говорила так, будто пробовала слова на вкус. Золотистые локоны небрежно спадал и на плечи роскошными волнами. По собственному высказыванию писательницы, она страстно любила своего мужа Нормана. И каждый раз, когда Норман слышал это, он ощущал щемящую тоску: ему казалось, что это его Виктория называет своим мужем, а ее глаза с экрана телевизора смотрят прямо на него.

За последние пять лет восхождения к славе Виктории и Нормана Генри он видел все интервью с ней, правда, ее знаменитого соавтора ни разу. Виктория признавалась, что мужская половина их творческого союза многие годы занимается секретной работой и предпочитает оставаться в тени.

— Размышляешь о том, что скажешь прекрасной Виктории? — внезапно спросил Майкл. — Я видел ее несколько дней назад в ночной телепрограмме, знаешь, в такой комнате, убранной под зимний сад, где все сидят и рассказывают о том, чем кормят своих кошечек или старенького пса Максика.

Норман взглянул на своего напарника. Иногда, в минуты, подобные этой, Майкл, с которым их связывала четырнадцатилетняя дружба, обнаруживал осведомленность большую, чем следовало. Норман вытащил из кармана потрепанный детектив, но в темноте не удалось разглядеть ничего, кроме расплывчатого контура на обложке.

— Ты действительно собираешься пойти в книжный магазин и получить автограф на этом раритете у известной писательницы? — спросил Майкл. — Для этого ты и нацепил новый костюм?

Норман усмехнулся. Да, отправляясь сюда, на побережье, он, старший агент, облачился в элегантный вечерний костюм и вооружился детективным романом. И то сказать, им предстояло самое обычное наблюдение. Поэтому никакого оружия! Все, что от них требовалось, — увидеть лицо, услышать голос, найти любую зацепку, позволяющую опознать человека, который руководил разветвленной сетью незаконной торговли оружием. Рука Нормана невольно потянулась туда, где должна была быть кобура: как беззащитно все-таки чувствуешь себя без пистолета.

— Тебе никогда не говорили, почему все полицейские в фильмах носят пиджаки с подбитыми ватой плечиками? Для того чтобы скрыть кобуру, парень. Ладно, — добродушно добавил Майкл, — давай-ка прекратим разговоры. Будем надеяться, что маленький спектакль разыграется довольно скоро, и ты еще успеешь встретиться с лучшей половиной писательской парочки.

— Ну, встреча состоится только завтра, и я рассчитываю увидеть их обоих.

Какое-то время тишину нарушал лишь плеск воды под днищами катеров у причала.

— Ну, вот и они, — прошептал Майкл.

По направлению к агентам, затаившимся в укрытии, крадучись и постоянно озираясь, шел мужчина.

— А этот тип одет, как и подобает торговцу оружием. — Норман поделился своим предположением Майклом, чья широкая усмешка на мгновение блеснула во мраке.

Тот попытался развить его мысль:

— Ну да, свитер, который носят коммандос, морские брюки и крепкие ботинки, наверняка с теплыми носками — элегантный костюмчик для бандита.

Мужчина остановился перед одним из катеров. Даже в темноте было заметно, что он силен. Вряд ли этого человека заставила заниматься опасным промыслом нужда, подумал Норман. Скорее он из тех отчаянных смельчаков, которым по душе риск. А может, его интересуют только деньги?

— Игра пошла, — почти беззвучно произнес Майкл.

На противоположном конце пирса стоял еще один человек. Можно было разглядеть лишь его серебристо-седые волосы и длинное пальто. Норман нахмурился. Торговали оружием преимущественно молодые люди, и седина могла означать только одно — перед ними главарь.

— Не думаю, что он собирается отправиться в путешествие, — прошептал Майкл, подтверждая догадку Нормана.

Седой медленно направился к мужчине, который освобождал от хлопающего на ветру брезента низкую рубку катера и не мог слышать приближающихся шагов. И когда седой схватил его за плечо, тот в страхе отскочил в сторону.

Тень по-прежнему скрывала от агентов лицо главаря, и Норману очень хотелось, чтобы он повернулся к ним.

Майкл, по-видимому, думал о том же, потому что прошептал:

— Ну же, парень, давай!

Хотя старший из мужчин из-за шума волн, бьющих о борт катера, не мог расслышать слов Майкла, он резко обернулся. На мгновение, показавшееся бесконечным, его лицо осветилось уличным фонарем возле автостоянки, что примыкала к пирсу. Седые брови сомкнулись у переносицы, а губы вытянулись в ровную жесткую линию, слишком хорошо знакомую Норману.

— Что за…? — невольно вырвалось у Майкла.

В сыром воздухе голос прозвучал так, будто на темной полуночной кухне со звоном разбился стакан.

Норман пнул напарника, но было уже поздно.

Седой направился к ним не спеша, без всякой опаски.

Мысли в голове Нормана смешались — к агентам приближался Джеймс Уолтон, не кто иной, как их начальник, возглавлявший оперативный отдел.