Мир призраков

С севера подул холодный порывистый ветер, неся с собой хлопья снега, заполняя узкие улицы Мистпорта туманной мглой. Над каждой дверью в городе горели фонари, сквозь серую пелену тумана едва пробивался их желтый, красный и оранжевый свет. Ранним утром, перед восходом бледного солнца, туман в Мистпорте был особенно густым.

На черепичной крыше одного из домов показалась неясная фигура. Силуэт высокого худощавого человека был почти неразличим в завихрениях снежных хлопьев. Белый комбинезон сливался с хлопьями снега и пеленой тумана. От пронизывающего ветра человека спасали вшитые в одежду обогревательные элементы.

Человек в комбинезоне был известен в Мистпорте под кличкой Кот. Добравшись до края крыши, он склонился над выступающим окном классического стиля и откинул капюшон, скрывающий его лицо. На этом бледном молодом лице особенно выделялись темные наблюдательные глаза и щеки, покрытые рябью оспинок. Прищурившись от порыва холодного ветра, человек осторожно добрался по скользким черепицам к дымовой трубе, из которой тянулся едва различимый дымок. Крепко вцепившись в выступы черепицы, человек свесился с крыши и стал осматривать окрестности.

Его взору открылись плоские и остроконечные крыши Мистпорта — его охотничьи угодья, его полноправные владения.

Большую часть из тех двадцати лет, которые Кот прожил на свете, он посвятил изучению и оттачиванию своего воровского ремесла, благодаря чему стал одним из искуснейших взломщиков, когда-либо выходивших из квартала воров Мистпорта. Украшенные резьбой и гравировкой дерево и металл домов города носили отпечатки его рук и ног, карнизы и коньки крыш стали его владениями и местами отдыха.

Кот был прирожденным форточником.

Свет большой ущербной луны пробивался через клубящийся туман, ярко отражаясь от покрытых снегом крыш и мостовых, освещая зловеще безлюдный пейзаж. Слева лежал светившийся неровным светом квартал воров; он представлял собой сплетение грязных улочек, в которых покосившиеся деревянные дома тесно жались друг к другу, словно хотели согреться в эту зимнюю ночь. Редкие огни в их окнах светились в темноте малиновым светом, подобно рубинам на черном бархате. Справа простирались квартал технических служб и космодром.

Словно шипы, в ночи поблескивали антенны сенсоров, по их вытянутым граненым пикам переливалось голубоватое сияние. По полю космодрома были расставлены масляные лампы и факелы, обозначавшие границы огромных посадочных площадок — каждая из них достигала почти километра в ширину. Из всех построек на космодроме только здание диспетчерской службы было освещено ярким электрическим светом. На посадочных площадках находилось около десятка звездолетов — в большинстве своем это были только брошенные корпуса, сложное оборудование из которых давным-давно разворовали. Несколько кораблей, принадлежавших контрабандистам, сгрудилось на одной посадочной площадке, пять серебристых игл отражали красноватый свет факелов. Неожиданно по периметру самой большой посадочной площадки зажглись сигнальные маячки, похожие на ритуальные огни на только что возведенной пирамиде. Кот невольно обрадовался, потому что это был признак снижающегося звездолета. Звездолеты все реже и реже прилетали сюда, и каждый прибывший корабль был приятной новостью. С неохотой Кот перевел взгляд на лежавшие внизу улицы.

Там не было ни души. Бледное покрывало свежевыпавшего снега оставалось нетронутым. В Мистпорте на пронизывающий ночной холод не обращали внимания только воры и шпионы, а они никогда не оставляют следов.

Вновь накинув капюшон, Кот начал действовать. Лежа на краю крыши, он крепко ухватился за водосток. Потом он стал нагибаться вниз, пока не повис вниз головой, зацепившись ногами за водосточный желоб. Ржавая металлическая конструкция прогнулась под его весом, но все же надежно удерживала его, пока он внимательно изучал маленькое зарешеченное оконце, находившееся прямо перед ним. Оконце было меньше двух квадратных футов, и решетка над ним сделана из нержавеющей стали. «Как гостеприимно! — подумал Кот. — Можно подумать, что они боятся воров!» Он еще внимательнее вгляделся в оконную раму и самодовольно усмехнулся — к верхнему правому углу решетки были прикреплены тоненькие провода, непонятно с какой целью уходившие в кирпичную кладку.