Мир под кроватью. Книга первая. Каждая победа уже одержана

ПРОЛОГ

Драка. Кто ни разу не дрался в детстве!? Вот и третьеклассник Эрик Железняков подрался, разбил нос другу и однокласснику Серёжке Колесникову. Хотя ни тот, ни другой не были любителями подраться. Просто один другого вдруг обозвал дураком, а второй ответил, потом пошли в ход и другие обидные слова. Потом Серёжка вдруг сказал:

– Я тебе нос в кровь разобью!

– Нет, я тебе разобью, – ответил Эрик.

С этого всё и началось. Дрались после последнего урока за школой на пустыре, думая, что их никто не видит. Но одноклассники собрались кружком и подбадривали мальчишек. Директору школы Ивану Палычу уже наябедничали. Неважно кто, неважно, зачем, но он уже спешил на пустырь, поэтому драка была недолгой. Сначала Эрик получил по левому уху и в левый глаз, потом ответным ударом разбил Серёжке сразу и нос, и губу.

Спустя пять минут оба уже сидели в директорском кабинете и шмыгали носами: Эрик целым, а Сергей разбитым.

– Завтра с отцами в школу! – грозно ревел Палыч. – С отцами, а не с мамами. Это понятно?

Мальчишки молча кивнули. Их совсем не страшил «рёв» директора, потому что в школе все прекрасно знали, что Палыч добрейшей души человек. Старшеклассники даже придумали ему прозвище – Добрище. Не добрый, не добренький, а Добрище, шутили все. Страшило мальчишек то, что завтра нужно было прийти в школу с отцами.

– А теперь марш отсюда, – прогудел басом Добрище.

Мальчишки вышли из кабинета директора.

– Что будем делать, – спросил Эрик.

– Не знаю, – ответил Серёжка.

О недавней размолвке они уже забыли, как это часто бывает между друзьями.

– У тебя «фонарь» под глазом, – сказал Сергей.

Эрик осторожно двумя пальчиками потрогал растущий синяк.

– А всё-таки я тебе нос разбил, а не ты мне, – сказал он.

Мальчишки засмеялись.

ГЛАВА ПЕРВАЯ.

ЧТО МОЖЕТ ТАИТЬСЯ ПОД КРОВАТЬЮ?

Эрик сидел на ступеньках лестницы между первым и втором этажом, готовый в любую минуту броситься бежать в свою комнату. Мальчик подслушивал, о чём говорил отец, и смотрел сквозь перила.

Отец большими шагами расхаживал по гостиной, так что вздрагивали с любовью расставленные мамой фарфоровые статуэтки и вазы. Вздрагивал и Эрик. Но вздрагивать его заставляли слова, которые отец говорил в мобильный телефон.

– Да, я вас понимаю. А мне он сказал, что бегал на перемене и ударился глазом о дверной косяк, – говорил отец. – Нет, конечно же, я не поверил. Да, спасибо. Конечно, я приму меры. И, наверно, немедленно.

Услышав последнюю фразу, Эрик осторожно встал и начал крадучись подниматься по ступенькам на второй этаж. Под ногой предательски скрипнула ступенька. И мальчишка сломя голову бросился в свою комнату.

Отец услышал скрип и поднял голову вверх. Эрика он не увидел, но успел заметить ускользающую тень.

– Да, спасибо за звонок. До свидания, – закончил отец и обратился к сыну, громко, так чтобы было слышно на втором этаже. – Эрик, я знаю, что ты подслушивал. Спускайся вниз.

Наверху не было ни малейшего намёка на движение.

– Эрик, не заставляй меня подниматься к тебе. Или ты спускаешься, или хорошего разговора не получится.

Снова тишина. И отец, продолжил, поднимаясь на второй этаж:

– Сын, я тебе не раз говорил, что не люблю двух вещей – трусости и вранья. А знаешь почему? Потому что они по отдельности не ходят. Трусость порождает ложь, а потом лжец всегда боится разоблачения. Врун всегда трус. Ты стал врать на каждом шагу, и я обещал тебе, что накажу. Так что не обижайся!

Эрик лежал под своей кроватью, крепко зажмурившись. Он прекрасно слышал всё, что говорил отец. Но боялся выйти, поэтому шептал:

– Нет, нет, не надо. Пусть он меня не найдёт.

Отец зашёл в комнату к сыну.

– Я знаю, что ты здесь, – сказал он.

Вдруг у Эрика резко закружилась голова, и всё вокруг как-то изменилось.

Рядом кто-то зашевелился.

– Барсик, брысь отсюда!

– Я не Барсик, – сказал кто-то.

Эрик, продолжая лежать с закрытыми глазами, спросил:

– А кто ты, и что делаешь под моей кроватью?

– Я Оль-Ти, и что ты делаешь под моей кроватью?

– Я у себя под кроватью, и я…, я…, я в прятки играю, – соврал Эрик. – Да! Я в прятки играю! И я у себя под кроватью.

Эрик приоткрыл глаза и воскликнул:

– Ух, ты!

Прямо на него пялилось существо, внешне похожее на мальчишку. Глаза его в подкроватной полутьме немого светились. Свет исходил от золотистой радужки, а вместо белков глаз были полоски всех цветов радуги. Нос его напоминал жёлтую сливу и был такого же цвета. Всё тело существа, кроме лица, ладоней и стоп ног, покрывал тонкий редкий голубоватый мех. Позже Эрик узнал, что у фингерлингов, а именно так называли себя эти существа, цвет меха меняется в зависимости от настроения от прозрачно-белого до иссиня-черного.

– Ух, ты, – ещё раз произнёс Эрик.

– Не, Ух-Ты, а Оль-Ти! И ты всё же под кроватью у меня!

Оль-Ти выбрался из-под кровати и, наклонился и сказал:

– Выходи, сам увидишь.