Мир - большой !

Геннадий Вальдберг

Мир - большой!..

(рассказ)

Геннадии Вальдберг родился в 1947 году и до репатриации в Израиль в 1981 году жил в Москве, где окончил филологический факультет МГУ (отделение "русский язык и литература") и потом в течение пяти лет преподавал в высших учебных заведениях Москвы. Еще будучи студентом, начал сотрудничать с редакциями журналов, в которых появлялись его статьи и рецензии на литературные темы. В это же время был принят в секцию "Молодых фантастов" при ЦДЛ СССР. Писать начал в 1966-68 годах, но ни одно его оригинальное произведение в СССР никогда не публиковалось.

На Западе рассказы и повести Геннадия Вальдберга печатались в журналах "22" (Тель-Авив), "Семь дней" (Нью-Йорк), "Стрелец" (Париж), в газетах "Русская мысль", "Новое русское слово". "Панорама" (Лос-Анжелос). В 1985 году в Тель-Авиве вышла первая книга автора, "Рождение шлягера", куда вошли две фантастические повести. "Цветок" - вторая книга Геннадия Вальдберга. Это сборник рассказов, писавшихся в период с 1968 по 1981 год.

Геннадий Вальдберг находится в постоянном творческом поиске. Один из результатов, предпринятых им в этом направлении усилий - книгу "Праздник", 1996 г.-  с разрешения Геннадия, мы вносим в интерент, как представляющую особый интерес, ибо здесь описываются времена, которые всегда будут вызывать исторический интерес и которые к нам уже, будем надеяться, никогда не вернутся.

Старший лейтенант Заболотников сидел за столом и невкусно курил. Исхалтурились эти болгары! Совсем табак чистить бросили! - И то ли потому, что щепки все время на язык попадали, да и табак вонючий какой-то, с плесенью, что ли; а может, что мысли как по пересохшему руслу текли и всякую гадость цепляли, - только настроение было подстать. Вешаться впору. - До отпуска еще полгода тяни. Зарплату вчера в картишки профукал. Ну и перышник этот Газиенпуд! Чтоб за вечер три раза "каре" получить?!

Но так все всегда: деньги к деньгам липнут. Трудишься тут, в поте лица вкалываешь - а этот вот сука в санчасти сидит, и сами к нему с повинной приходят. Мол, на-ка, возь-ми!... А деться куда? Когда тут с тоски да под пьяную руку чтоб девку не трахнуть. Сам Мартынов двоих приводил. Не детей же плодить. Свои вон школу кончают. И такой старый хрыч. Но бабы как деньги, косяком только ходят. А сидишь на бобах - при своих и останешься.

И старший лейтенант с неприязнью посмотрел на облезлый несгораемый шкаф - стоит как ублюдок в углу, будто милости просит, - потом на окно, задернутое цвета шинели одеялом. И ничто, абсолютно ничто старшего лейтенанта не радовало. Даже с Галей, вот, встреча.

На восемь условились. Но куда он пойдет? К себе - и не смей! В тот же вечер заложат. Опять в "Василек"?... - так на месяц забудь. Там самый паршивый коктейль полтора рубля стоит. А в должок, у Мартынова взять?... Но вспомнит, зараза, что прошлое еще не отдал. Значит, снова в кино, чтоб потом через город в общагу тащиться. Да и вообще, Галя - не то. В общежитье солдатики ходят. А он, как-никак, офицер. И надо б чего поцивильней. Квартира чтоб, ванная - как человек, а не в подъезде за дверью.

Ко мне, мол, нельзя! Что девочки скажут?!

Да чихать он на девочек этих хотел! Тоже мне - целки! А что он мужик?! Двадцать семь уже стукнуло! И что же, в кулак ему, значит?...

В последний вот раз так подумал - убью! Пуговицы на пальто с мясом вывернул, платье к черту порвал и груди на улицу выкатил. А потом в них лицом, щекою небритой, и зубами в сосок. До крови, наверное... А она, дура, стонет, дрожит:

- Может, лучше в субботу?...

Да только знает он эту субботу! Окулов опять его вызовет. Или девочки никуда не уедут. Или сама же в ночную пойдет. Всегда там чего-нибудь выйдет.

Заболотников даже подумал, что если б случилось, и он бы как следует до Гали добрался - многое на место бы встало. И муть улеглась. И расчетливым сделался б. А то совсем контроль потерял. В драку в общаге ввязался. С солдатней по мордам понеслось. А чего кулаками махать? Только красную книжку достань. Но совсем будто память отшибло. Вот и в карты продул. Газиенпуд тот спокойный. Блефует иль нет - никогда не поймешь. А у него все на роже написано.

Но если б добрался... Нет, тогда все иначе устроит. Нуждишка приспичет - телефон на то есть, мол, во столько-то буду. А так, на кино время тратить - катись-ка ты лучше! Даже представил, как сделает: можно тут же, в постели, как только проснемся... Или нет. Под вечер позвонит. Мол, в карты еду играть, и некогда, знаешь... А лучше всего и не так. На восемь, как обычно, условится - и не придет...

Окурок стал маленький, губы обжег, и Заболотников раздавил его в пепельнице. Но странное дело, как-то вдруг полегчало. Где-то под ложечкой истома почудилась - обед, видно, скоро! - и старший лейтенант отвалился на спинку стула. Работать, в обще-то, надо. А то Окулов поедом потом съест.