Миллион в сигаретной пачке

Белый теплоход вынырнул из-за острова. Он плыл вдоль крутого правого берега, праздничный и торжественный, рассекал речную гладь острым носом, казалось, без всяких усилий, и музыка лилась вокруг, веселая, светлая.

Нина оперлась на парапет набережной и вздохнула. Пароходы будили в ней тревогу и грусть, желание путешествий, перемены мест. Ей казалось, что люди на кораблях живут какой-то обособленной другой жизнью, легкой и беззаботной, потому что какие же могут быть заботы на белом красавце, среди вечно движущейся воды и зеленых меняющихся берегов?.. Теплоход прошел совсем близко: прижался почти к самым бакенам, уступая дорогу широкой и неуклюжей барже с рудой. Нина посмотрела ему вслед, еще раз вздохнула и принялась собирать грязную посуду.

Кафе «Эней» прижалось на набережной к соснам, случайно оставленным строителями, столики под тентами стояли прямо над Днепром. Тут никогда не было жарко – сосны давали тень, от воды веяло прохладой, поэтому даже в разгар рабочего дня здесь было многолюдно: в ближайших лесах несколько баз отдыха, и курортники давно уже успели оценить все преимущества кафе.

Нина отнесла на кухню тарелки и вернулась за бутылками. Неодобрительно покачала головой: на пятерых четыре – коньяка и две – шампанского. Компания не жалела денег. Заказали самые дорогие блюда да еще открыли привезенную с собой банку красной икры. Нина повертела пустую банку – не видела такой: на металлической крышке что-то написано по-иностранному, небось и стоит дорого. Должно быть, люди откладывали деньги на отпуск и праздновали его начало. Солидные люди, не шумели, не хохотали, не горланили песни – иные выпьют на рубль, а шумят, хоть милицию вызывай. А эти разговаривали тихо и неторопливо, пили, как бы стесняясь, все время оглядывались, будто извиняясь перед другими посетителями.

Соседний столик заняли патлатые молодые люди, горластые и нахальные, пришли босиком, наверное, прямо с пляжа, один даже в майке, и Нина отказалась его обслуживать, пока не наденет рубашку. А лучше бы и не надевал, на ней пальмы и девушки в бикини; где только они достают такие рубашки?

За третьим столиком ели мороженое бабушка с внуком. Приходили еще парни, должно быть студенты, стоя выпили пива и побежали купаться.

Солидные люди предложили Нине выпить с ними шампанского, но она отказалась – не позволяла себе панибратства с клиентами, со всеми держалась одинаково, даже шумных юношей обслужила быстро и аккуратно, в конце концов она на работе, которую уважала и к которой относилась добросовестно. Не то что буфетчица Жанна… В той, по глубокому Нининому убеждению, все какое-то легковесное, от имени и до прически. Вероятно, Жанна ежедневно не меньше часа тратит на свои хитроумные локоны. А может, Нина просто завидует Жанне? Кое-кто говорит, что та красивая, но ведь зубы у нее редкие и фигура уже начала расплываться. И почему только мужчины заискивающе улыбаются ей? Правда, Жанна тоже поощрительно улыбается, даже игриво, иногда не отказывается и выпить с ними, но не больше.

Многие предлагали ей встретиться на набережной или даже поужинать в ресторане. Но Жанна умела осадить легкомысленных ухажеров. Буфетчица уже дважды в жизни обжигалась – первого мужа оставила сама. Выскочила за студента. После института он получил назначение куда-то в Казахстан, а она чего не видела в тех степях? Второй сам оставил Жанну, завербовался в Воркуту, не пожалел и двухкомнатной квартиры. Теперь она в основном и рассчитывала на эту квартиру, присматриваясь к посетителям «Энея». Прическа – прической да и прочие прелести еще не очень увяли, но квартира в таком современном поселке на днепровском берегу – важнейший аргумент, и Жанна перебирала кандидатуры, стараясь не продешевить. Ей нужен был солидный и денежный мужчина, пусть даже пожилой и некрасивый, потому что, как говорится, с лица воду не пить, главное, чтобы обеспечивал ее все возрастающие потребности.

Жанна вышла из павильона, украшенного витражами на сюжеты «Энеиды» Котляревского – подставила лицо речному ветерку.

– Давай быстрее, – прикрикнула на Нину, – закрываем на обед.