Milch (СИ)

Тамара сама целует его словно бы на прощание, остановившись вдруг перед стрельчатым окном на лестничном пролете своего просторного подъезда, залитого солнечными лучами и величественного — куда-то в шею под самым ухом, с наслаждением зарываясь носом в льняные пряди, подкрашенные закатом в янтарный. Волосы у него длинные, почти до лопаток, мягкие и шелковистые, отчего вьются по кончикам лишь слегка, как у школьниц, которые только расплели косички. В тот момент она просто не может себя удержать, но Идену невдомек, совершенно истомившись за последние пару часов своим мучительным волнением он трактует это исключительно как сигнал к действию и отвечает ей поцелуем в рот прежде, чем Тамара успевает отступить, целует ее с такой страстью, что на пару секунд обжигает рассудок, отчего она забывается и затаивается, испуганная своим внезапно онемевшим телом, будто шокером двинули. Даже не замечая безответности, он берет ее за голову, обнимает за талию, жмет к себе, кусает в губы — Тамара не собирается этого допускать, но оттолкнуть его стоит немалых усилий. В конце концов, все же удается.

— Охуел, что ли?

— Я? — недоуменно отзывается Иден, в очередной раз начисто растерявшись от такого внезапного поворота. Эта ее тактика оправдывает себя как беспроигрышная, сколько бы раз ни применялась. Тамара глядит на него с неподдельным бешенством, отступает еще на шаг, демонстративно отирает предплечьем подбородок.

— "Я-а-а". Кто ж еще, — кривляется, морщит нос, становясь от этого непростительно хорошенькой, так что он в ответ только облизывается, чтобы не потерять фруктовый привкус ее помады, и молчит, и этого достаточно, чтобы ее тщательные поиски праведного возмущения начали приносить плоды. — Ты что себе позволяешь вообще?!

— Я? — повторяет Иден. — Да ты сама.. — продолжить не успевает — продолжать, впрочем, и бесполезно. Ничто не может отвлечь Тамару, когда она вступает в диалог с собственной гордостью — но ему это явление слишком чуждо и оттого совсем непонятно, сколько с ним ни сталкивайся.

— Ты вот этого от меня хочешь, что ли? Этого? Ты полтора года за мной таскаешься ради этого всего, а? — и чем больше она говорит, тем в больший транс себя закачивает. Как бы то ни было, ярость Тамаре очень к лицу. Она становится похожей на Кармен. Его это отвлекает, из-за этого он не может разозлиться, как положено, тогда, когда это требуется по сценарию. — Тебе блядей твоих мало, что ли? Или это какой-то особый спорт такой, может быть?