Миклош Акли, или История королевского шута

В штатном расписании придворных чинов австрийской императрицы Марии-Терезии перечислялись многочисленные должности: референты, контролеры, секретари, писари, а также придворный шут, или - дурак. Однако Иосиф II во время своего правления должность эту отменил, и с тех пор при дворе служили только люди умные.

После смерти "короля в шляпе", как современники прозвали Иосифа II, предпринимались неоднократные попытки восстановить должность шута при императоре. Обосновывали придворные вельможи это желание свое тем, что государю обязательно нужно иметь собственного дурака, чтобы тот создавал ему хорошее настроение. Кстати заметим, что император Иосиф II, у которого придворного дурака не было, все глупости делал сам.

Много десятков лет затем безуспешно подыскивали во всех королевских дворах подходящего придворного шута. На счастье у баварского курфюрста оказалось сразу два дурака. И курфюрст любезно согласился одного из них, Миклоша Акли, - венгра по рождению, - отпустить со службы при своей особе. В тогдашнем придворном календаре он упоминается под именем Микоша Акли. Наверное вкралась опечатка, и одна буква из имени Миклоша попросту выпала. Главным достоинством этого неглупого малого было его умение прикидываться дураком, а многие его шутки так и сохранились в памяти немцев под названием "шутки Микоша", которым наши свояки-австрияки и по сей день любят дразнить венгров.

Миклош Акли был приятным молодым человеком, с торчащими как у ежа во все стороны волосами и такой живой и подвижной физиономией, что, если он принимался строить гримасы, то ему удавалось изобразить и голосом и жестами любого человека на свете, и можно было до смерти обхохотаться над его ужимками. В свое время учился он в Мюнхене, в Академии художеств, но учинил там столько всяких озорных и забавных проделок, что слава о нем прошла не только среди любителей мюнхенского пива, но и по всему городу, который буквально умирал, хохоча над его выходками. Порой дело доходило и до полиции, но и тогда с помощью новых дерзких уловок ему удавалось избежать наказания.

А моду на своего шута и на его шутки завел сам курфюрст, у которого была привычка раз в неделю приглашать к своему столу нескольких профессоров-художников из Академии да артистов. И за обедом он бывало спрашивал их.

- Was ist wieder mit dem Mikos?[ 1 ].

Приглашенные должны были рассказывать его величеству о последних проделках, репликах и выходках шута, а курфюрст смеялся до слез и то и дело повторял:

Oh, verfluchter Kerl![ 2 ].

В дальнейшем дело в этом верноподданнейшем крошечном государстве дошло до того, что проказник Миклош Акли как бы получил патент на всякие проделки, озорство и грубые шутки, и ученый совет Академии, или начальник полиции, казалось, даже были рады, когда во время очередной аудиенции могли доложить о его новой выходке своему королю, думая при этом: - Вот ужо его величество снова посмеется!

Да если бы только курфюрст! А то ведь при короле имелся еще и придворный шут, Иоахим Корб, которого буквально за живое задевала все растущая популярность Миклоша Акли. Этого он никак не мог перенести. Двум дуракам в одном Мюнхене не ужиться! И придворный шут, желая сразиться с Акли, принялся уговаривать короля: возьмите, мол, ваше величество, его ко двору. А потом уж оставите при себе того из нас двоих, который окажется лучше. И Корб повторял это до тех пор, пока в конце концов его величество не уступил и Миклош не очутился при дворе баварского курфюрста.