Михаил Строгов

Михаил Строгов, капитан корпуса царских курьеров.

Марфа Строгова, его мать.

Надя, его возлюбленная.

Адъютант генерала Кисова.

Альсид Жоливе, французский корреспондент.

Василий Федор, ссыльный.

Великий князь.

Второй беженец.

Генерал Воронцов.

Генерал Кисов.

Иван Огарев, бывший полковник русской армии.

Мистер Блаунт, корреспондент английской газеты «Морнинг пост».

Московский генерал-губернатор.

Мулла.

Палач.

Первый беженец.

Первый путешественник.

Перевозчик на Ангаре.

Полицейский.

Полицмейстер.

Сангарра, цыганка.

Смотритель приграничной почтовой станции.

Татарин в стане Огарева.

Татарский воин.

Татарский офицер.

Татарский сержант.

Телеграфист.

Феофар-Хан, бухарский эмир.

Цыган.

Адъютанты, офицеры, штатские гости, гвардейцы Преображенского полка, народ на площади, путники, беженцы, татары, татарские воины, татарские муллы, танцоры, жители Иркутска, ссыльные, татарские и русские воины.

Великолепно украшенная и освещенная галерея с аркадами, примыкающая справа к парадным залам дворца, слева — к кабинету московского губернатора. Двери справа и слева открыты. Слева также широкий проем балконного окна.

Жоливе, генерал Кисов, адъютанты, офицеры, штатские гости.

Все персонажи группками стоят перед дверью в зал, разглядывая танцующих. Слышен духовой оркестр.

Адъютант. Залы едва могут вместить всех приглашенных!

Генерал. Да, в конце концов танцы доберутся и сюда, на галерею… Всё просто великолепно.

Жоливе. Какой же путешественник, генерал, осмелится говорить о русских холодах?

Генерал. Июльская Россия — не то что январская, месье Жоливе.

Жоливе. Нет, конечно, но можно подумать, что господин губернатор на эту ночь перенес Москву в тропики! Как чудесен зимний сад, соединяющий апартаменты его превосходительства с большими парадными залами!

Генерал. А что вы думаете о нашем празднике, господин репортер?

Жоливе(показывая блокнот). Вот что я только что телеграфировал, генерал: «Праздник, данный московским губернатором в честь Его Величества Императора Всея Руси, великолепен!»

Генерал. Прекрасно! Французские газеты пишут о нас хорошо. Думаю, что и английские сделают то же благодаря вашему коллеге месье Блаунту.

Жоливе. Месье Блаунт заносчив и вспыльчив. Он считает Англию владычицей Вселенной — так он выражается, а «Морнинг пост» — королевской газетой, и это тоже его слова. Она всегда первой должна получать информацию обо всем, что происходит на земном шаре.

Генерал. О, смотрите-ка, вот и он.

Те же и Блаунт.

Жоливе. Я как раз говорил о вас, Блаунт!

Блаунт. О! Вы оказали мне большую честь…

Жоливе. Вовсе нет!

Блаунт. …какой удостаиваете только себя!

Жоливе(смеясь). Спасибо! Он очарователен. Сознайтесь, месье Блаунт, что сердце у вас золотое, в чем я нимало не сомневаюсь, вот только наружность чересчур грубовата.

Блаунт. Мистер Жоливе, когда дельный английский репортер покидает отчизну, он должен брать с собой много гиней, превосходные глаза, чуткие уши, хороший желудок, но сердце ему надо оставлять дома!

Жоливе. И вы придерживаетесь этого правила, месье Блаунт?

Блаунт. Yes!..[2] С вашего позволения…

Жоливе. И у вас нет ни малейшей симпатии к коллеге с другого берега Ла-Манша?

Блаунт. С вашего позволения, мистер Жоливе!.. Ну а если не позволите… мне ведь все равно!

Жоливе. Вы восхитительны в своем простодушии и откровенности!

За сценой слышится музыка.

Генерал. Если не ошибаюсь, господа, поют цыгане, слезно просившие разрешения выступить на губернаторском балу. Приглашаю вас послушать! Это занятно!

Жоливе. Конечно, генерал…

Генерал направляется в зал, гости толпятся у дверей. Блаунт и Жоливе остаются одни посреди сцены.