Михаил Ефремов. Последняя роль

Все что я мог сказать о Мише Ефремове и моем личном отношении к «общественному резонансу» на эту историю, я уже сказал. Добавить мне нечего ни к своей реакции, тем более, ко всему изложенному в этой книге.

Напомню.

«Меня просто тяготит, поражает, как это все переживается. Мишка – безумно заметный человек.

Есть такое понятие – горе. Ни катастрофа, ни трагедия. Горе. Я совершенно не вижу и не чувствую никакой нормальной этики, культуры переживания горя.

Мишка – гениальный актер. Что такое дар актера? Это же нам дар. Нам Господь подарил. Что мы делаем? Я не понимаю.

Ужасная гибель очень хорошего человека Сергея Захарова. Царствие ему Небесное. Ужасно, что Мишка сделал. Но какой он «убийца»? Мишка – убийца? Он вообще не соображал, что делает.

Что делается с людьми? Эти, которые «рукопожатные», со светлыми лицами. Ходят и отмечаются, как собачки перед столбом. Жалко? Не жалко! Пусть по полной пойдет!

Наши тоже. С нехорошими лицами. Надо тоже отметиться, как собачка у столба: «Все равны перед законом!» Не дай Боже уйдет! Будем наблюдать.

Я прокуратуру понимаю. Она занимается надзором. Что же вы все в прокуратуре? Что же вы за люди? Это не христианская вообще, а языческая вакханалия. Сакральная жертва им нужна. Вот закалим публично, возопим и будет все в порядке. Всем плевать на Мишку, на Захарова плевать. Никого это не касается. Никому они не нужны. Все свои проблемы решают. Это картина массового мародерства.

А если бы Высоцкий такое сделал? Ведь мог бы. Давайте честно. Мог. На своем «Мерседесе». Давайте Высоцкого сотрем? Помолчите. Это не позиция. Это чувства. Шут, клоун – это душа нации. Чистый и добрый человек».

Добавить к той своей реакции, повторю, мне нечего. Я о правосудии. Правосудие должно разделять два типа преступлений: преступную небрежность и преступный умысел. И эти преступления должны караться различно. Есть основания полагать, что Ефремов вообще ничего не соображал, садясь за руль своего джипа. Именно этот вопрос должны были рассматривать следствие и суд, превратившийся в бенефис двух профессиональных упырей, прикинувшихся адвокатами.

Если бы целью являлось правосудие. Вообще идея, что состояние опьянения усугубляет вину не имеет никакого отношения к правосудию. К борьбе с пьянством имеет, к профилактике «пьяных» преступлений, возможно. А к правосудию – нет.

И еще: момент из интервью в этой книге, где Ефремов рассказывает, как отец привез из заграницы видеомагнитофон с кассетами «Братья Блюз», мягкая эротика и порно… «я это дело посмотрел и понял – пиздец коммунизму». Так вот – в чем Миша прав – советскую систему погубило ханжество. И все остальные его проблемы, включая проигрыш в конкуренции экономик, в большой степени следствие того же. И эту книгу стоит читать еще и потому что она – про это.

Про ханжество.

Михаил Леонтьев

Издательство предложило мне написать книгу про Михаила Ефремова, но я отказался без колебаний. Во-первых, это выглядело бы как циничное хайпожорство в контексте газетных скандалов, связанных с трагедией 8 июня 2020 года, когда джип Михаила Олеговича вылетел на встречную полосу и протаранил автофургон, в результате чего погиб человек. Во-вторых, я слишком пристрастен для биографических записок: Миша мне симпатичен и знаю я его давно, хотя никогда не были мы ни друзьями, ни единомышленниками.

Михаил – вполне уникальная звезда на небосклоне отечественной богемы. Он добрый и не подлый, что само по себе, быть может, и не редкость, однако сохранить такие качества, обладая статусом сертифицированного enfant terrible тусовки, может только настоящий герой. Хотя от звания «героя» Миша во время одной из наших ТВ-бесед с легкой усмешкой отказался, торжественно заявив: Я = ОТЕЦ-ГЕРОИН. Самоирония + чувство юмора – это тоже дар, коим Ефремов наделен от природы щедро (его жена Софья Кругликова в одном из интервью заметила: «У Миши восхитительное чувство юмора. Мы любим подкалывать друг друга, хотя иногда я могу не догонять его шуток. Он артист, а я эмоциональный, восприимчивый, любящий искусство зритель. Искренне реагируя на его посылы, порой обижаюсь. Видя, что перегнул палку, муж останавливается: “Слышь, я пошутил”. А я уже вся исстрадалась»).