Мифы о штрафбатах

Несколько лет назад общество наше, особенно та его часть, что ревностно реагирует на «свое святое Я», было взбудоражено выходом в прокат многосерийного телевизионного фильма под емким и броским названием — «Штрафбат». Само название уже говорило о многом, в первую очередь — о том, что публике будет представлена одна не самая благовидная страница отечественной истории, причем страница истории Великой Отечественной войны 1941–1945 годов, которая (как считают многие наши современники) должна оставаться вне критики и вне вдумчивого изучения. Все это — ради одного, дабы не поставить под сомнение любовь к Родине.

Военный обозреватель В. Баранец подметил в сериале «Штрафбат» следующие «ляпы и ошибки»:

«Этот многосерийный телефильм побил в рейтингах многие криминальные сериалы и даже «мыльные оперы». Миллионы зрителей смотрели его, разинув рот, — вот она, дескать, правда о войне. На самом деле в фильме полно неточностей.

По воле авторов фильма в придуманной ими воинской части бок о бок воюют офицеры, рядовые солдаты, освобожденные из лагеря «политические» и уголовники. Командует «сборной» штрафник капитан Твердохлебов.

На самом деле: командовали штрафными частями только строевые офицеры, чистые перед законом. А в самом штрафбате воевали только офицеры, не лишенные воинских званий. Поэтому ни рядовых солдат, ни уголовников там не могло быть и в помине. Их направляли в отдельные штрафные роты.

В фильме показана совершенно нереальная ситуация — рядовой Цукерман, получив два ранения, возвращается в батальон.

На самом деле: если штрафник был ранен, он сразу выводился в тыл и дальше участия в боевых действиях не принимал.

К штрафбату присоединяется православный священник отец Михаил. Он читает проповеди и благословляет солдат перед боем.

На самом деле: религиозная проповедь в расположении воинской части (любой, а не только штрафной), как и участие в боевых действиях человека в рясе в те времена воинствующего атеизма были напрочь исключены.

Один из главных героев сериала — вор в законе Глымов — признается, что убил «троих легавых и двух инкассаторов».

На самом деле: осужденный за бандитизм из лагеря на фронт все равно бы не попал. С такими статьями не брали.

В фильме особист заявляет Твердохлебову, что искупить вину перед Родиной можно только кровью, иначе из штрафбата не выбраться.

На самом деле: содержание в штрафбатах не превышало трехмесячного срока. Ранение или смерть в бою автоматически считались искуплением вины. А за подвиги и проявленную на поле боя доблесть из штрафбата отпускали досрочно.

Разведгруппа в фильме ходит в полный рост, не пригибаясь. Бойцы обязательно разводят костер у линии фронта, громко травят байки и хохочут в полный голос. Но враги этого не замечают и дают выкрасть «языка».

Штрафбат прикомандирован к гвардейской дивизии. Но ни у кого из гвардейцев нет соответствующих знаков отличия.

Половину фильма капитан Твердохлебов носит портупею задом наперед.

В немецких окопах враги все время сидят в форме вермахта, но в касках СС»[1].

Но не стоит забывать и еще одну очень простую истину: любовь к Родине — дело великое, но любовь к истине — не менее важное.

Видимо, этим и руководствовались те, кто создавал фильм о штрафниках, о нелицеприятных страницах нашего, уже ставшего достаточно далеким, прошлого.

Бесспорно, фильм далек от совершенства, в нем много такого, что вызывало справедливую критику, прежде всего со стороны профессиональных историков, тех, кто даже в художественном (я подчеркиваю — художественном) произведении готов усмотреть «отступление от исторической истины».

Но, господа, фильм художественный, его авторы и не претендовали на создание достоверного полотна, каждый сантиметр которого подтверждался бы документально.

Нет, авторов фильма волновало совершенно иное, их волновала судьба людей, оказавшихся в самом пекле суровой войны, на краю жизни и смерти, в условиях, когда жизнь человека не стоила и полушки, когда человек служил «пушечным мясом» для тех, кто стремился заработать очередную звездочку на свой погон или орден на свой — и без того тяжелый от наград — китель.

Этого как раз и не в состоянии были понять борцы за историческую справедливость, устроившие настоящий «шабаш» вокруг фильма, не удосужившись разобраться — кто есть кто и что есть что…

Но, с другой стороны, фильм послужил своеобразным катализатором для появления огромного количества материалов, посвященных все той же теме — штрафнику и его судьбе. Вот тогда уже из-под пера и историков, и журналистов, и, что очень важно, мемуаристов выходили объемные фолианты, в которых достаточно объективно повествовалось о судьбе штрафника. И слово это приобретало иной смысл, смысл трагический и величественный одновременно.